Иные: возрождение

Захар обошел стол, потрепав сыновей по макушкам, и приблизился к жене со спины, намереваясь обнять. Но она развернулась, сунула ему в руки чашку ароматного крепчайшего чая и вернулась к готовке. Вот тебе и «с добрым утром, любимый».

Захар вышел на крыльцо и закурил. Денек обещал быть ясным, погожим. И вдруг снова вспомнил образ яркой соблазнительной Инны из сна. Той, с которой он познакомился двенадцать лет назад: смелой мотоциклисткой, которая не боялась управлять мощью в несколько сотен лошадей между ног.

Которая покорила его своим нехарактерным для девушек образом жизни и… которая спустя годы изменилась до неузнаваемости. Понятно, во время беременности особо не покатаешь. Потом, после рождения первого ребенка, она стала крайне редко выкатываться, а после второго – перестала совсем. Говорит, в нее вселился страх, и не за себя – за детей, что они могут остаться сиротами. Как ни крути, мотоцикл – техника повышенной опасности, мало ли что может случиться на дороге.

Во двор выбежали сыновья попинать мяч.

Захар затушил окурок в пепельнице, одним глотком допил чай и вернулся в дом. На столе дымился свежеприготовленный завтрак. Инна второпях допивала кофе и стягивала фартук.

– Ты опять не поела? – недовольно спросил он, усаживаясь за стол. Дотянулся к начатому маннику, стал пальцами выковыривать изюм и отправлять в рот, разглядывая жену. Инна покосилась на варварски искромсанный пирог и на нетронутый мытый изюм в чаше рядом.

– Потом поем, на работе, сейчас некогда: детей повезу к школе, там у них место сбора.

Сегодня последний день учебного года, и на родительском собрании приняли решение посветить его развлечениям.

Последние слова жены прозвучали приглушенно из-за стаскиваемой через голову футболки. Его футболки. Старой, заношенной, растянутой, с пятнами моторного масла. Захар любил, когда она носила его футболки или майки на голое тело. Особенно майки, из несоразмерно глубоких вырезов которых обольстительно выглядывала грудь. Очень любил. Раньше. Еще до появления детей, когда она могла себе позволить щеголять в таком фривольном виде по дому.

И когда вещь была похожа на вещь, а не на ветошь для мытья пола, как сейчас.

Где та женщина, которая когда-то его пленила? Где та красотка, от которой он терял голову?

– Потом на работу, после за детьми, а вечером заеду в парикмахерскую, – Инна вновь появилась на кухне, уже в мешковатой кофте, убирая длинные волосы натурального русого цвета в небрежный пучок на затылке.