Тайна родной крови

И не из-за друга Кости!

Не слепой Федор, видел, как Лыков к его жене относится. Видел, но молчал. Да и что скандал раздувать – все пристойно! Ни тебе свиданий тайных, ни виноватых глаз того и другого! Злило Федора именно это – до тошноты оба правильные! Иногда перехватывал Веркин взгляд на Лыкова, благодарный, даже нежный. И легкое смущение. Льстил себе: раз уж он, Федор, не смог ее женскую сущность разбудить, то уж Костику не под силу точно. От него даже жена гуляла.

Какой мужик потерпит! А Лыкову, похоже, все равно. Походя с женой развелся: ни травм душевных, ни обид. Вычеркнул бабу из своей жизни – пошла вон. Знает Федор, Костик ей до сих пор что-то вроде алиментов выплачивает. А та спивается фирменным коньячком потихоньку…

Федор мысленно усмехнулся: все-таки мужики собственники! Другую любит без памяти, а все Верку ревнует!

Он завернул во двор и подрулил к подъезду. Притормозил, заглушил двигатель.

Вера, не глядя на него, тут же вышла из автобуса.

– Рома, подавай чемоданы. Тимур, принимай внизу, – распорядилась негромко. – И тише, пожалуйста, люди спят. Кирилл, помогай!

Федор дождался, пока весь багаж до последней коробки не занесли в подъезд, и лишь тогда сел за руль и захлопнул дверцу. Где-то в глубине души кольнуло: никто, даже Семка, не повернулся к нему, чтобы сказать: «Пока!» Но тут он подумал о Наденьке и улыбнулся.

«Что ж! Рвать, так рвать!» – решил он, поворачивая ключ зажигания.

Вера, заходя в подъезд, спиной чувствовала взгляд мужа: обиделся. Не на нее, на детей. «Не я виновата в том, что ты не стал им отцом, Федя», – подумала без сожаления и перешагнула порог. Дверь мягко закрылась, и она облегченно вздохнула. Подхватила свою дорожную сумку, самое легкое из багажа, что оставили на нижней ступеньке мальчишки, и стала подниматься по лестнице.

Последним человеком, которого хотелось бы видеть, был ее зять.

Но в дверном проеме, застыв, словно изваяние, стоял именно он. Прежде, чем взглянуть ему в лицо, она заметила его протянутую руку.

– Давайте саквояж, Вера Михайловна, – дрожащий тихий голос насторожил, и она, машинально отдавая ему сумку, глянула все же на его бледную физиономию. И испугалась. Ни следа обычной нагловатой улыбочки и холодного прищура глаз.