Звезда астронавта. Голубая планета. Книга 1

После третьей рюмки воспоминания нахлынули на космического путешественника, захотелось услышать живой человеческий голос: он вспомнил родителей, давно погибших в горной лавине, сестру Мэделин, друга юности Мака, с которым они встречались все реже и реже, ведь у каждого были свои заботы, и их не уменьшалось с годами. У Мака была большая семья – куча детей и любимая жена, а Алекс остался холостяком и не страдал по этому поводу, хотя Мак с женой постоянно пытались ему кого-нибудь сосватать.

Что бы он сейчас делал, поддайся уговорам друга.

А так – свободен от обязанностей, которые накладывает на человека семья. После четвертой рюмки уже пытался стряхнуть воспоминания, вызвавшие наружу чувство одиночества, слезами лившееся из глаз. Он не хотел быть слабым и, включив музыку громче, даже начал подпевать артистам, но вскоре замолчал и, налив еще рюмку, убрал бутылку – хватит. Сонливость охватила Алекса – сказались усталость и избыток впечатлений. Он был трезв и, наконец, расслаблен. Дремота перебирала в голове слова, складывала из них фразы. Астронавт стряхнул сон, взял ручку и записал:

МОЯ ЗВЕЗДА

Среди неведомых миров

Одна звезда – она моя.

Меж нами миллиарды лет,

Но ждет меня моя звезда.

Я на земле всего лишь гость;

Душа моя на той звезде,

На той, что знает обо мне.

Я путы рву и к ней стремлюсь,

Но я на Землю не вернусь,

Ведь на Земле я только гость.

Пройдя Галактику насквозь,

Средь миллионов мертвых звезд

Я наконец-то отыскал

Ее, что так меня ждала,

Ее, что так меня звала.

И, бросив все, я к ней летел,

Крылом, касаясь звездных тел.

Презрев друзей, презрев врагов.

И, одиночества оков

Не убоялся в той мечте,

В той беспредельной высоте,

Что рассказать не хватит слов,

Но есть там Бог, и есть Любовь.

(Александр Франклин 6)

Александр любил стихи, но критически подходил к собственным сочинениям. Астронавт глубоко вздохнул.

Теперь надо бы просмотреть ночные видеозаписи: устроился удобнее, сосредоточившись на видео.

Кадры мелькали на экране как монотонная картина песчаного безмолвия. Наконец, пески зашевелились, и маленькие пушистые сурикаты вылезли наружу – шерстка оранжевая, с коричневыми поперечными полосками; точно полосатые апельсинчики. Они смешно поводили остренькими носиками, не решаясь сделать хоть один шажок в сторону космического корабля. Вдруг, насторожились, замерли и в одно мгновение спрятались в песчаных норках.