Перекресток

Помимо этого, я наконец-то почувствовала голод, принесенный завтрак как никогда оказался вкусным и таким желанным.

– Вероника, доброе утро! Смотрю, вы уже стараетесь нормально питаться,– в палату пришел врач. – Как вы себя чувствуете?

– В целом нормально, хотя все болит. И еще я скучаю по сыну, – на глаза снова навернулись слезы.

– Так, не раскисайте. Это может сказаться на вашем выздоровлении. Сына обязательно увидите, ваш супруг уже предупреждал меня о ваших сегодняшних гостях, – доктор улыбался и попутно отключал от меня приборы.

 – Они вам уже не нужны. Все критические точки пройдены, скоро домой пойдете. С таким супругом, как у вас, точно дома будет лучше.

Я промолчала. Супруг. Да, мне всегда хотелось иметь надежное плечо рядом, чтобы не тащить все на себе. Но я понимала, что Аверченко точно не мой муж. Его мотивы были неизвестны, непонятны, местами этот мужчина пугал. Но уж точно не собирался на мне жениться или забирать к себе.

После завтрака время стало будто резиновым.

Несколько раз приходили, чтобы взять анализы. Кардиолог проверял сердце, измерил давление. Позвали даже психолога, чтобы удостовериться в моем адекватном состоянии. Я же в это время гадала, насколько это внимание вызвано влиянием Аверченко или же реальной заботой о моем состоянии. Когда лежала с Даником в больнице, любую помощь приходилось практически выгрызать.

Ближе к обеду я наконец-то услышала такой долгожданный и любимый голос из коридора. По веселым выкрикам и беготне стало понятно, что Аверченко не соврал.

Даник был в полном порядке. Как только сынуля приблизился к палате, удалось разобрать его слова. Он болтал с моим фиктивным мужем. Никакой угрозы сын от него чувствовал.

Когда ручка двери наклонилась вниз, сердце заколотилось с бешеной скоростью. От радости, предвкушения и безграничной любви, которую мне хотелось выплеснуть наконец-то через объятия Данику.

– Мама! – сын в два прыжка оказался у меня кровати. Мы не могли насмотреться на друг друга, я обнимала сына, целовала, не обращая внимания на боль.

– Так, парень, не раздави маму! – Аверченко заулыбался, подходя ближе к кровати.

– Спасибо, что привезли его, – из моих глаз текли слезы. – Правда, спасибо, особенно за то, что не соврали и позаботились о Данике.

– Я никогда не обещаю того, чего не смогу сделать, – Аверченко снова улыбнулся, но за улыбкой спряталась какая-то другая эмоция, прочесть которую мне не удалось.