Арка Новой Голландии

И ей стало казаться, что молчанием своим они ее укоряют, и, быть может, навсегда отвергают, выбрасывают из охраняемого ими пространства.

Познавшая впервые отвращение к самой себе, она неожиданно, словно споткнувшись, и пытаясь сохранить покидающее ее равновесие, молниеносно остановилась возле Юсуповского дворца, замерла и, вдруг… рассмеялась. Громко, во весь голос, нарушая тишину безлюдного и чистого утра:

– Ох, я же даже не знаю, как его звали. Нет, нет, нет! Не было этого! Приснилось, придумалось, пригрезилось… Все, что угодно! Только пусть этого не было со мной! Не было, не было, не было… – не переставая, повторяла она вслух, как магическое заклинание, в которое сама начинала верить в то раннее утро, которое встретила на пустынном берегу Мойки.

Глава 3

Тихо закрыв за ней дверь своей комнаты, сразу ставшей вновь пустой и окончательно заброшенной, он неторопливо подошел к большому окну, и отдернул, висевшую на нем, старую, пыльную штору. Спустя долгую, показавшуюся напряженной, минуту она стремглав выбежала из парадного подъезда и быстро, быстро, не оборачиваясь, пошла вдоль Мойки в сторону Исаакиевской площади.

Она удалялась столь стремительно, будто совершенно ничего не оставила позади себя – ни упоения, ни сожаления, ни воспоминания. Сергей задумчиво и безотрывно смотрел ей вслед, смотрел до тех самых пор, пока девушка не исчезла за плавным поворотом набережной, где река, изгибаясь, проплывала под Поцелуевым мостом. Но ему все продолжало казаться, вопреки реальной невозможности, что он слышит звонкий, разгневанный стук ее высоких каблучков о видавший виды, равнодушный серый асфальт мостовой. Так он простоял задумчиво у окна, какое-то время, долгое ли, короткое, и сам не понял. Затем тихо, но ясно вслух произнес:

– Дай, Господи, мне тебя еще, когда ни будь встретить… – сказанные слова, казалось, полностью заполнили пространство его небольшой комнаты и перетекли в пространство его будущей жизни, которую предстояло прожить.

В одиночестве?

– Только не навсегда, только вернись, ну хоть не сегодня, не завтра, но все же вернись, – повторял мужчина вслух снова и снова, глядя сквозь мутное, давно не мытое стекло окна на совершенно безлюдную в столь ранний час набережную.

Постояв еще какое-то время у окна, продолжая думать о ней, Сергей начал неторопливо, словно по инерции готовить традиционный свой нехитрый и непритязательный завтрак.