Цветок бархана

И если повезет…

Она вскользь коснулась левой ладони и тут же отпустила ее: излишне тревожить чароведскую метку не хотелось. Благо, торговец спрашивать о подаренной Магсумом сути не стал и уже спустя минуту заговорил о другом:

– Ты ведь здесь из-за меня?

– Что?

– Вчера смерть уготовили мне, а сегодня – тебе. Совпадение?

Варра глядел на Анису прямо, без вызова, и в карих глазах плескалось чистое любопытство. Неужели во Дворце и вправду ошиблись?

– Из-за меня? – настойчиво повторил он.

Гюрза спешно отвела взгляд: собственной боли показать не хотелось.

– Не знаю. Суда не было.

– Как? – удивление сообщника снова раскопошило необъяснимое раздражение: как будто в постигшей фату несправедливости была толика и его вины. – Ты много лет служила самому Халифу!..

– А вот так, – с чувством прервала его Гюрза. – Без суда – только удавка. Пришлось бежать.

Больше Варра тревожить Анису не стал. Только вернул ей полупустую фляжку и терпеливо попросил:

– Промой рану еще раз: сумерки скоро.

***

В землях Халифата воровство каралось смертью.

Аниса знала это, потому и дрожала на пустынном ветру, пока кралась извилистыми улочками ко Дворцу Светлейшего. Стражу у ворот еще можно обойти, только внутри…

Халифатская Гюрза помнила, как сама ловила воров: те попадались в чароведские силки, словно мухи в паутину. А ведь после ее побега сети обновили – это уж точно. Сам мухтарам Дагман проследил, потому как рисковать нельзя.

И тогда ей оставались лишь инстинкты…

Сумеречная Аль-Акка дремала. Сбереженное камнями тепло полуденного солнца мерно подрагивало у ног фаты. Ластилось, согревая израненную кожу. И совсем ненадолго Анисе становилось легче.

В густом сиреневом воздухе разливались ароматы пряных благовоний, что покидали плотно сомкнутые ставни домов-сот Старого Города. Тут и там до ушей Гюрзы доносились тихие разговоры, иногда – осторожный смех. И Аниса догадалась: на Улице Каменщиков настало время ужина.

…вспомнилось вдруг, как по вечерам стражи собирались за невысоким столом. Устраивались на пестрых подушках, подобрав под себя ноги. И тоже говорили. Смеялись.

Ее место было зеленым, подобно сочному листу раскидистой пальмы, а сама она – словно птичка. Братья еще шутили, что Гюрза, и предлагали ей коричневое. Но Аниса отказывалась: тусклого в ее жизни хватало, ей же по вкусу было другое. Яркое.