Цветок бархана

Наставник считает, что она подходит для личной стражи молодого наследника? Наверное, так и есть, раз и Халиф согласен. Правда, нужно, чтобы сын одобрил…

Одобрит ли?

Вокруг суетятся слуги. Поднимают фату с колен и долго ведут в дальнюю комнату – слишком тесную для Дворца. В комнате темно и душно, а еще – неприятно – от скользких пальцев под рубахой: молодую стражницу следует обыскать.

Аниса терпит. Снова считает коридоры и позволяет себя оглядеть.

Только наследнику она, кажется, безразлична.

Почти. Впрочем, как и он – ей. Наверное, именно потому запоминается с той встречи один лишь золоченый зал со множеством резных арок, в котором будущий правитель играет с друзьями в алькерк.

Молодой Халиф едва смотрит на Анису. Аккуратно перешагивает изящной шашкой через две другие, собирает те в ладонь, и, отложив в сторону, отвечает:

– Если отец так пожелал.

Всего четыре слова, но после них жизнь фаты снова меняется…

– Помнишь охоту? Пустыня тогда почти сожрала тебя, а я – спас… впрочем, тоже зря.

Аниса помнила. Охоту как последнее испытание. И почти потерянную надежду. Последнюю попытку выжить…

…об охоте ей говорят почти сразу, тайком: несколько мальчишек, которых мухтарам тоже отобрал для личной стражи самого Халифа. Пытаются напугать?

– Об охоте узнать заранее невозможно.

Паренек лет шестнадцати, одетый так же, как сама Аниса, говорит полушепотом: боится. Он худой и жилистый, высокий не в меру, отчего, видно, чуть несуразный.

И носит странное имя, никак не желающее запоминаться фате.

– Не предупреждает никто. Просто… проснешься одним днем за стенами Аль-Акки, в Пустыне. А дальше – поединок с самим мухтарамом. До приручения ездового зверя или до самой смерти, если не дотянешься до пальмовой свирели. Скорпионы ведь выпускаются из стойбищ голодными, и уцелеть можно лишь одним путем.

– Каким? – Забытый страх снова пытается обжиться в Анисином разуме, и на долю секунды все внутри нее сжимается в комок.

– Ты не знаешь? Скорпионов из Пустыни приводит чаровед, и только старым богам известно, что происходит с ними, прежде чем те станут слушаться звуков пальмового рожка. Просвистишь в него – зверь приручен. Нет – сожрет.

Больше того паренька Аниса не видела, и комнату его скоро отдали другому. А потом и сама фата нашла себя среди барханов. Выжила.