Цветок бархана

Вот же…

Проворно уворачиваясь от острых дротиков, Анвар потянулся к широкому карману, спрятанному в складке шаровар. Здесь должна покоиться еще одна вещица, припасенная для особого случая. Старый Камал, отдавший огненный яспис, предупреждал: взрыв будет мощным, правда… использовать артефакт можно от силы раз пять. Это если беречь. А сколько точно – не известно, ведь даже предмету такой мощи нужен отдых, перезарядка. Все бы ничего, но Варра запустил вещицу еще вчера, когда бежал из Дворца. И, активировав ее сейчас, не был уверен в том, что та сработает.

Рискнуть?

Тревога за Гюрзу все нарастала. По его подсчетам даже при дурном стечении обстоятельств фата уже должна была вернуться. Ведь если кто и пошел за нею, то лишь наставник. Но Аниса проворней старого Дагмана – в этом Анвар убедился сам. Если только сама не отказалась от боя, покорно склонив голову перед мухтарамом.

Могла ли?

Варра нехотя признал: эта – могла. Пусть по сути они друг другу – чужие, но все же видно: Гюрза без гнильцы.

Мужчина уложил на ладони пестрый цветок из драгоценного ясписа, крутанул по часовой стрелке тонкий лепесток и беззвучно вывернул его из гнезда.

Спешить!

Цветок выпорхнул из ладоней торговца скоро и приземлился между двух крупных скорпионов. А Варре не осталось ничего иного, как броситься в сторону, чтобы вовремя уйти от чароведского пламени.

Убежище нашлось рядом: крупная каменная ваза с широкими боками, в которой цвели буйным цветом изящные розы. Почти в половину Анварового роста, она показалась ему идеальной стеной от огня – не оплавится, выдержит. Сейчас бы еще джинное стекло, чтоб наверняка…

Нырнув за твердую глыбу, торговец присел и, обхватив голову руками, постарался пригнуться так сильно, как только мог. Укрылся.

Громыхнуло почти сразу. Резко – так мощно, что почти оглушило Варру. В ушах болезненно зазвенело, и в спину, случайно касавшуюся тяжелого камня, стало невыносимо горячо.

Остро зажглись запахи паленой плоти, тлеющего волоса и жженой одежды. А уже через мгновение все стихло, оставив позади себя лишь чернильные пятна въевшегося в мрамор пепла.

Анвар осторожно выглянул и бегло оглядел площадку. Лишь бы удалось…

Внутренний двор был пуст и тих, и только в центре его, меж двух горсток черного праха, покоился все тот же каменный цветок о трех оставшихся лепестках.