Цветок бархана

То висело над головой тяжелым полотном, в алмазной крошке которого угадывались первые звезды. Впереди несмело брезжила Северная Слеза, за которой только прокрашивался Драконий Хвост. Искрился туманной полосой Соломенный Кушак…

В клубах густых туч путалась тусклая луна, из-за чего казалось, что луны этой нет вовсе… зато есть хлесткий ветер и холодный песок. Бескрайняя россыпь барханов. Свора разномастных запахов – едва уловимых, тонких – но таких особенных, что их не спутать ни с чем.

И звуки…

Гюрза могла поклясться: всего в нескольких зирах от нее сверкает глазами песчаный еж.

Он покинул насиженную нору в спешке и потому так осмелел, что подобрался к человеческому очагу. Зверь этот, конечно, скоро уйдет – все же излишне рисковать не станет – но наверняка спустя время появится еще.

Что ж, пустынного ежа Аниса не боялась. Как и иглистой мыши или, скажем, земляной белки. А вот встречи с ядозубом предпочла бы избежать. Впрочем, как и с рогатым гремучником: пока Ияд не вернется с охоты, барханы лишний раз тревожить не стоит…

В пустынном ветре затерялся голос торговца.

Он заставил Гюрзу подобраться ближе и настороженно прислушаться. Шепчет?

Шепчет. Почти беззвучно, правда, но оттого не менее твердо. Спорит:

– Я уже слышал легенду, мама. Расскажи о другом. О том, как отец нашел цветок…

Кажется, Варра бредит, потому как видения его слишком безумны, чтобы быть всего лишь сном.

Рана?

Аниса с сомнением покачала головой: не рана… и не кровь, что по капле уносит жизнь торговца в пески.

Тогда… яд?

А ведь фата ощутила сразу: с Варрой что-то не так – еще до глухого стона и сбившегося дыхания. Захотелось обернуться, увидеть лицо торговца и убедиться: тот все еще жив. Но  там, у белых стен, оборачиваться было опасно.

В кромешной тьме лишнее движение могло сослужить им дурную службу. Сбить ход скорпиона и растревожить пески. И потому халифатская стражница стала ждать.

Ожидание продлилось недолго.

Сообщник скоро дернулся, резко сжал ее в объятьях и спустя несколько минут стал терять силы.

Голова его безвольно опустилась Гюрзе на плечо, а по руке заскользило что-то липкое. С мерзким солоноватым запахом, слишком хорошо знакомым фате: кровь.

Плотнее прижав к себе слабеющее тело, Аниса направила ездового зверя в пески: от крупных дорог и торговых путей стоило держаться подальше. А как огни Старого Города остались позади, остановилась. Уложила Варру на песок и разожгла костер – благо, в переметных сумах нашлось все необходимое.