Скрываясь в объятиях тьмы…

Мне даже подумалось, что я могу простоять в его объятиях целую вечность, но нет!

Незнакомец остановил меня, и я осталась в недоумении. Может, ему было не так хорошо, как мне? Ответа на этот вопрос я не узнала.

Лишь почувствовала, как легкая улыбка снова тронула его губы. Отвлекаемая от томительных переживаний звуком подъезжающей машины, я вдруг четко осознала, что это мой первый и последний шанс. И хотя осознание того, что я сплю, не покидало разум ни на минуту, отказаться от него стало невозможно.

Впервые за всю свою жизнь мне вдруг захотелось узнать этого загадочного человека.

Захотелось увидеть, что таится в душе, которая разрушила мой привычный маленький мирок, и что ждет этого незнакомца впереди. Я словно была частью мужчины, оказавшимся для меня самым большим соблазном, и мне стало необходимо заглянуть в душу незнакомца. Ибо там покоилась и часть моей собственной.

Уловив момент, я подняла свой взор и встретилась с его глазами. Секунд волшебного света проезжавшей мимо дома машины могло хватить либо для того, чтобы разглядеть его лицо, либо для того, чтобы узреть душу.

И я выбрала последнее.

Незнакомец, крепко держащий меня в объятиях, не стал мешать, и это случилось.

Когда свет на мгновение выкрал его глаза из ночного мрака, мне поначалу показалось, будто ничего не произошло. Но затем стало ясно, что случилось многое.

Темнота, царившая в комнате, будто никуда не ушла. Только сейчас все прояснилось: она была не вокруг нас.

Она жила в нем.

И он порождал ее.

У него не было будущего.

Лишь тьма.

Глава 3

Ужас, представший передо мной, заставил меня немного забыть о тех минутах, что связывали нас вместе. На меня словно вылили ведро холодной воды! И этой водой стала реальность. По воле случая, или каких-то темных сил мое сознание оказалось резко вырванным из нее, но теперь…

Все вернулось на круги своя. Или почти вернулось.

Мне казалось, будто то, что я вижу, – неправда, будто это какой-то обман зрения или просто усталость после окончания последнего школьного года выдает себя в кошмарных сновидениях.

Но в противовес этому был один аргумент, никогда до сих пор не терявший своей значимости. Мой Дар, это жуткое проклятие, еще никогда не подводил меня. И постепенно я привыкла к одной мысли: можно не доверять своим глазам или ушам, можно не верить ощущениям в ладонях, быть может, даже не признавать свои мысли, но только не его. Способность видеть души людей – вот все, что принадлежало мне без остатка.