Ярослава. Знахарка

Да и место ли дитяти на капище?

Вот только Крайя не осмелилась оставлять малую дома одну. Знай, храмовник этот не отступится. А между ним и дрожащей крохой – одна она.

Знахарка обвязалась широкой холстиной вокруг груди и уложила в нее сморенное слезами дитя.

Обернулась по сторонам. Прислушалась.

Ничего.

Пальцы принялись царапать стылую мертвую землю, уже припорошенную новым снегом. Знахарка шептала, укладывая дощечки-знаки в погост. Охоронные руны – старые, как сами боги, которых изображают.

Руна Огнедержца у головы покойницы.

Руна Макоши над остановившимся сердцем – чтоб продолжало пылать любовью в Туманном Лесу, оберегая родное дитя.

Руна Симаргла в ногах. Облегчающая путь покойницы, да прокладывающая дорогу по тайным тропкам, скрытым по-за туманами.

И еще одна.

Старая.

Древняя.

Проклятая.

Та, что сможет сберечь от мрака, идущего по стопам.

***

Гибкое тело извивалось подобно змее.

Сильное, но вместе с тем податливое.

Хозяин покоев знал ее вкус, запах. Помнил каждый изгиб – и все равно не мог насытиться. Не поспевал даже за те часы, когда ставни закрывались на ночь. Вот и теперь…

Рассвет скрежетал в окна утренним холодом, замешанным на промозглой сырости. А ведь тот, что лежал на шкурах, не любил рассветы. Лишь ночь.

Мужчина сомкнул веки. Так ярче. Больше. Успеть бы…

Мир перед глазами полюбка заискрился, пошатнулся – и он с шумом выдохнул, произнося имя жены. Единственной.

Сладостная нега сковала все члены нагого тела, но он еще кое-что мог. Мужчина улыбнулся, и, смяв чаровницу под себя, легко коснулся горячих губ.

– Спи, – полушепот-полустон.

И он снова не заметил, как уснул, скрыв лицо в аромате пушистых волос.

Мелисса, лаванда и какая-то пряная смесь, которой он не знал.

– И ты, – тихо приказала женщина.

Она легко перекатилась на спину и бесшумно коснулась изящными ступнями колючей шерсти прикроватных шкур. Скользнула на пол, и, быстро ухватив стеклянный пузырек, вернулась обратно.

Уронила несколько капель на лицо мужа. Оцарапала палец ножом для бумаг. И принялась ждать, чертя на теле мужчины кровавые полосы: одну от сердца и три вниз.

Руна Чернобога вспыхнула всего на миг и погасла, отсвечивая на влажной коже багровым сиянием.

В прошлый раз ожидание продлилось долго. Слишком долго. Но время сокращалось. От обряда к обряду.

Мертвые души помнили запах крови. И спешили на него.