Ярослава. Знахарка

– Госпожа!

Голос говорившего дрогнул, а затем и вовсе стих, потому как она обратила на него внимание. Скользнула вроде бы невидящим взглядом и снова закрыла глаза. Не увидела? Нет, на это Путята рассчитывать не станет.

Наконец, Колдунье надоело нежиться. Она легко опустила босые ноги на шкуры и потянулась. Лениво, томно.

А затем в одно мгновение перескочила расстояние, разделявшее ее с говорившим. Взгляд стал звериным, жадным. И чутье не подвело…

– Кровь.

– Поранился на рассвете, во время…

Он не успел договорить, когда обманчиво нежные губы прикоснулись к шее.

Она пила жадно, глоток за глотком. А затем, когда в глазах Путяты потемнело, устало приказала:

– Говори.

– Твоя воля исполнена. Берестяные грамоты переданы в замки, и сами воеводы читали их…

Ему не дали договорить.

Зачем? Главное прозвучало.

Глава 4.

Повозка мерно раскачивалась, подпрыгивая на засыпанных снегом кочках.

Яра умышленно долго глядела вдаль, стараясь быть отчужденной. Да и что сказать Святу? Что она не знает своей семьи? Что понимает только одно – жить нахлебницей? Медом такую жизнь не назовешь. А ведь Ярослава даже не знала мать. Не то, что отца.

Она силилась представить его себе, но гнев за поломанную судьбу Мары не рисовал в мыслях ничего путного, и Яра сдавалась.

Нет, Святу незачем все это.

– Кончился воск? – Верный друг в который раз пытался наладить разговор, но тот упорно сходил на нет. Он перегнулся, и, схватив шкуру убитого прошлой зимой медведя, укрыл ею ноги знахарки. – Яра, ну что ты?

Он нарочно остановил рябую лошадь у верстового столба. Та опасливо повела ухом и заржала. Кругом – лес. Снова волки? Животина попробовала вырвать поводья из рук Свята, только быстро поняла: тот сильнее. Опустила голову, загребла копытом мокрый снег.

– Яра, мы больше не дети.

– Знаю, – согласилась та. – А значит, и тяжбу за поступки нам нести самим.

– Какую тяжбу, Яра? – Свят резко схватил ее за руку, отчего Яра поморщилась: – Ты – это ты. Не селяне Светломеста. Не мать и не батька. Ты не можешь нести их грехи на себе.

– Могу, – запротестовала она яростно и уже тише продолжила: – И несу. Все эти зимы.

– Так дай помочь! – Свят не отпускал руку знахарки из ладоней, хотя подруга отчаянно сопротивлялась.