Заклятия ведьмы 4. Янтарный крест

Вдыхая его полной грудью, Зара поежилась.

– Вы замерзли, может, мне стоит принести вам что-нибудь теплое? – спросил Грегор.

– Не стоит, спасибо, – сказала она. – Ты и так промок, не хочу, чтобы ты заболел, гуляя из-за меня под дождем.

– Мне не сложно, я рад чем-нибудь вам помочь, – сказал Грегор.

– Нет, не беспокойся, – Зара улыбнулась, повернувшись к нему. – А ты славный. Лерея говорит, что ты очень молод.

– Мне двадцать пять, – Грегор назвал ей свой возраст. – Но выгляжу я моложе, это правда.

Дайте мне руку.

Зара протянула ему ладонь. Осторожно взяв ее, Грегор поднес ее руку к своему лицу. Зара застыла, немного засомневавшись, затем осторожно коснулась его щеки, носа, губ, провела рукой по мокрым волосам.

– Чувствуете? – спросил он, когда Зара убрала руку.

– Да, – кивнула она. – Ты действительно промок.

Грегор тихо засмеялся.

– Простите, если смутил вас, – сказал он. – Но, думаю, лучше иметь хоть какое-то представление о том, с кем говоришь.

– Ты прав, – согласилась Зара.

Она коснулась другой рукой капель воды на своей ладони, замолчав.

– Госпожа, – произнес Грегор, после небольшой паузы. – Я могу задать вам вопрос?

– Задавай, – сказала Зара.

– Почему вы плакали?

Зара напряглась. Его вопрос застал ее врасплох, как и само появление Грегора.

– Если вам не хочется, не отвечайте, – сказал Грегор. – И простите меня за столь неудобный вопрос, если можете.

– Дело не в вопросе, – вдруг сказала Зара. – Я просто не знаю, что тебе ответить.

Я знаю, глядя на меня можно подумать, что мне не о чем печалиться, и это правда. У меня все есть, я знатна, богата, у меня любящий муж, красивый дом и куча слуг, готовых выполнять мои прихоти, но… При всем этом великолепии моя жизнь лишена смысла. Весь мой день проходить в ожидании мужа, в надежде, что он останется и проведет следующий день со мной, что мы будем говорить весь день, прокатимся на лошадях, устроим прогулку по саду.

– Вы очень любите его, – произнес Грегор.

– Кроме него у меня никого нет, – сказала Зара. – Когда он уезжает, одиночество поглощает меня, душит, заставляя страдать от тоски. Я слепа, и не могу заниматься домом в его отсутствие, я не могу рисовать, потому что никогда не увижу своих картин, если их можно вообще так назвать. Я не могу играть на пианино, потому что не вижу нот, не могу управлять лошадью, не могу выйти на прогулку без сопровождения…

Грегор слушал ее очень внимательно.