Модель по вызову

Не знаю, чего я хотела и ожидала… Может, других, более поэтичных выражений или более нежных касаний, а, скорее, иной реакции со стороны своего тела… Мужские руки снова раздвинули ноги, начали копошиться внутри лона, поглаживая спрятанный внутри бугорок. Черт, вместо возбуждения – во мне желание сжать свои одеревеневшие бревна-конечности, оттолкнуть от себя слишком грубые и нетерпеливые мужские руки, вмазать возбужденному принцу по морде, напялить на себя белье, платье, пальто и к чертям собачьим прочь из этого роскошного номера, в котором каждая почла бы за честь лишиться девственности.

Но я продолжала лежать на шелковом белье кровати, не решаясь так поступить с мечтой всех девчонок, надеясь, вдруг все волшебным образом изменится и во мне проснется чувственность. Принц клещами сдавил мои бедра, на смену копошащимся в лоне пальцам пришел горячий твердый член, который мощно толкнулся вперед, вклиниваясь наждачной бумагой латекса презерватива в мою сжавшуюся девственную щелку. Задохнулась от боли.

– Какая ты узенькая, Светик.

– Кирилл, – пискнула я испуганным, попавшим в мышеловку мелким грызуном.

Однако принц во плоти не понял, не почувствовал мою боль, снова двинулся вперед, а потом начал активно вдалбливаться в сжавшееся лоно.

– Да, малышка, да, – шептал он, снова и снова толкаясь вперед. – Вот так. Получи, маленькая, горячий член в свою развратную письку.

Куда подевались те поэтичные комплименты и ласковые слова, которые он говорил мне во время наших прогулок? Зачем такая пошлость?! Пытаясь не кричать, прикусила губы, лежала пластом на этом чертовом атласном покрывале, плотно зажмурив глаза, чтобы мечта всех девчонок не увидела мои слезы, и глухо мычала от боли, хотя Кирилл, скорее всего, эти звуки принял за стоны удовольствия.

Во всяком случае, его толчки стали еще глубже и агрессивнее. В первый раз всегда больно, Светик… Конечно, я достаточно взрослая, книжки читала и была теоретически к этому готова, но надеялась, что принц интуитивно меня поймет, почувствует мою неопытность. Нет, Кирилл, постанывая от удовольствия, продолжал сосредоточенно толкаться вперед. Когда же боль пройдет?!

– Светик, тебе нравится?!

Поразительное самомнение, по-настоящему принцевское! Если бы мне нравилось, наверное, я не лежала бы застывшим бревном… Решительно не знала, что сказать, а обижать возлюбленного, рубя правду-матку в лицо, не отваживалась.