Лягушонок и Мистер Совершенство

Были какие-то проблемы, о которых мама не слишком распространялась, а я не слишком интересовалась, потому что, если быть честной, братика или сестренку не очень-то и хотела. Маме удалось забеременеть только после пяти лет замужества. Покривлю душой, если скажу, что это новость меня обрадовала, было страшно, что мама, родив такого желанного, долгожданного ребенка совсем забудет обо мне, случайной, буйной и проблемной. Но мама так радовалась, светилась от счастья, что я старалась не проявлять свои опасения.

Как сейчас помню тот день.

Родители тогда ушли к соседям на посиделки, дедушка с бабушкой были в санатории, Димка тоже где-то шлялся. Я одна осталась на даче старших Ковалёвых и занимала свободное время чтением. Поскольку книжка попалась не очень интересная, то я решила пораньше лечь спать. Чем читать нудятину, лучше пофантазировать, придумывая очередную сказку. Конечно, в этой сказке я стала жар-птицей, конечно, Мистер Совершенство от меня охренел, и влюбился до одури. А я ходила такая гордая цаца, с задранным кверху носом, и совершенно не обращала на него внимания. Не знаю, сколько я лежала так в темноте, но мои мечты были прерваны осторожными шагами и негромким девичьим смехом.

– Тише, – шептал в коридоре голос водного брата.

По позвоночнику поползли тысячи гусениц, от холодных лапок которых в теле случился озноб. Кажется, Дима пришел не один. Бесшумной мышкой встала с кровати и подошла к чуть приоткрытой двери.

– Нас не увидят? – игриво спрашивал веселый девичий голосок.

– Дома только моя сводная сестра, но судя по темным окнам, она давно уже спит. Давай тихонько поднимемся на второй этаж. Третья дверь от лестницы ведет в мою комнату. Машунь, только тихо, папа против того, чтобы я приводил в дом девушек, а то вдруг научу плохому сводную бестолочь.

Как это Мистер Послушный Мальчик решил ослушаться отца? Удивительно.

– Я уже совершеннолетия, меня можно учить плохому, – засмеялась девица.

– Думаю, ты уже ученая, поэтому сосредоточимся на практических занятиях.

Они поднялись на второй этаж и дальше, даже несмотря на мой острый слух озабоченной шпионки, я ни слова не могла разобрать. Любопытство, перемешанное с каким-то непонятным болючим чувством в груди, побудило меня выйти из комнаты и подняться на один пролет лестницы. Я шла в темноте, едва ступая, боясь, что меня выдаст какая-нибудь скрипнувшая половица. От страха, кажется, дышала через раз… только сердце в груди прыгало мячиком. Бешеным мячиком.