Не смей меня касаться. Книга 2

Продолжил атаковать свою Розу всеми имеющимися в моем распоряжении средствами: ласковыми словами, горячими губами и жадными руками, крепко сжимающими ее податливое сейчас тело. Я не дам Тане опомниться.

– Только тебя люблю… Ты моя идеальная женщина, – шептал блаженно я. – А-а-а! Епть! Что за?! – блаженство сменилось стремительно ворвавшейся в организм болью, адской болью, скрючившей меня замысловатой буквой «зю», сжавшей так, что невозможно сделать даже крошечный глоток воздуха.

Жестокосердная Таня Лазарева резко подняла коленку вверх, безжалостно припечатав ею мои яйца, затем со всей силы отпихнула мое согнутое в три погибели тело, освобождая себе путь к двери.

На выходе обернулась.

– Александр Иванович, есть поступки, которые невозможно забыть и простить.

На ее прекрасном личике опять читалось презрение, а еще, пожалуй, немного высокомерия от осознания своего морального превосходства. Посмотрела так, словно я «дерьмо», валяющееся у ее ног. Всего секунда и моя идеальная женщина, моя Андалузская красавица, негромко цокая каблуками, ушла куда-то по длинному коридору фирмы Эверест, вон из моей жизни.

Млять, млять, млять! Да млять же!.. Какого хрена мне теперь делать?!

***

– Алло, здравствуй, милый! – голос Ля-ля-ля был игрив и весел. – Надеюсь, ты рад новости. Поздравляю тебя, Алекс, ты скоро станешь папочкой. Тебе уже за тридцать, самое время заводить детей.

Который раз изумился ее наглости и беспардонности.

– Это действительно мой ребенок? – задал я вопрос вместо приветствия.

– Конечно, твой, разве можно врать в таких серьезных вопросах… Саш, я так рада, скоро появится наш малыш, плод нашей любви.

О чем она говорит?! Какой любви?! Даже звук ее голоса вызывал во мне отторжение, ведь из-за этой гадины я потерял свою прекрасную Розу, свою идеальную женщину. И кто ей разрешил… звать меня так фамильярно «Сашей».

– Обожаю тебя. Ты счастлив, милый?!

Счастлив?! Охренеть, мне выть хочется, во мне каждая клетка болит, и не только в тех местах, куда попадали кулаки Николая Алексеевича и удары злючки-колючки Андалузской красавицы.

Ля-ля-ляшка или юродивая, или в открытую надо мной издевается… Причем, больше похоже на второе.

– Какого хрена ты не рассказала об этом сначала мне?! – повысил немного голос, да что там, заорал, словно потерпевший.

– Какого хрена, какого хрена… – передразнила Юля. – Разве ты не понимаешь – этот ребеночек очень важен для меня… Я боялась, что ты станешь настаивать на аборте.