Не смей меня касаться. Книга 2

Конечно, меня и моего ребенка можно пустить в расход. У такой глупой курицы, как я, вряд ли кто-то стоящий родится. Вы так считаете?!

– Юля, немедленно успокойся! И ты, Коль, тоже держи себя в руках… у тебя ведь давление и сердце, – попыталась примерить родных Эльвира Тимофеевна.

– А у меня, мама, ребенок под сердцем. Но вы продолжаете делать все, чтобы я плакала и страдала, хотя доктор сказала, что мне нельзя волноваться.

– Юля, – Николай Алексеевич постарался говорить более спокойным тоном, – Таня тут совершенно не при чем.

– Ах не при чем! Разве она не твоя любимица, папа?! Скажешь по-другому? – вопросительно уставилась на отца Юля, а тот виновато отвел глаза. – А я вам только проблемы всегда доставляю, и моего ребенка вы тоже не будете любить. Замучите своими наставлениям… Как вы мне надоели! Меня от вас тошнит, от вас и вашей ненаглядной Танечки… Да пошли вы все! – совершенно не жалея родителей, истерично орала блондинка.

– Юля, не неси чепуху. Я вас обеих люблю! И мама тоже.

– Ха, любишь! – зло иронизировала прекрасная блондинка. – За Таню ты бы любого урыл, а ради меня и пальцем не хочешь пошевелишь. Что тебе стоит сходить к Шувалову и заставить на мне жениться! Ведь Алекс – отец моего ребенка.

– Юлька, да кто мы такие, чтобы заставить кого-то жениться?! Ты себя слышишь? Он здоровый богатый мужик. Что за бред ты несешь? – удивлялась Эльвира Тимофеевна.

– Я не хочу, чтобы мой ребенок был ублюдком… – упрямо повторяла Юля.

 – С Таней вы бы совсем по-другому разговаривали, вы всегда с ней по-другому говорите. А со мной только как с мешающей вам дурочкой. Знаешь, что, папочка, – злая плачущая блондинка обвинительно стала тыкать в отца пальцем. – Если ты не пойдешь к Шувалову… я покончу с собой и этим никому не нужным ребёнком. Так и знай, папочка!

– Юленька! – всплеснула руками мама. – Да что ты такое говоришь? Как ты можешь?!

На светловолосую фурию было страшно смотреть… Она вся тряслась, заплаканные голубые глаза горели ненормальным истеричным блеском.

Эльвира Тимофеевна подскочила к дочке, попыталась обнять девичьи худенькие плечи, но та лишь грубо оттолкнула мать, опрокинула стоящий рядом с ней стул, потом сбросила находящиеся на маленьком компьютерном столике письменные принадлежности.

– Дочка, успокойся! – хрипло сказал побледневший Николай Алексеевич, а его рука потянулась к левой стороне груди, где опять начинало гореть и болеть.