Не смей меня касаться. Книга 2

Млять, ну конечно же, я ведь «паршивец» и «дерьмо». Придурок, зачем только руку совал, нужно было ожидать такой реакции. Впрочем, инстинктивно получилось, привык за сколько лет работы здороваться за руку с мужчинами, входящими в этот кабинет, тем более, если они по возрасту годятся мне в отцы. Внутри невольно разрасталась злость. Стоит тут такой, типа гордый и принципиальный, правильный, а сам воспитал такую гадину и малолетнюю стерву Юленьку. Но ведь твою идеальную женщину, твою богиню, он тоже воспитал. Как, почему сестры получились такие разные?! Какая-то необъяснима загадка природы.

– Чем обязан вашему визиту? – мой голос звучал по-деловому прохладно.

Пусть я «паршивец» и «дерьмо», однако унижаться перед Николаем Алексеевичем больше не намерен.

– Александр Иванович, я очень надеюсь, что и вы умеете нести ответственность за свои поступки.

К чему такое вступление?!

– Не беспокойтесь, если тест покажет, что ваша младшая дочь беременна от меня, то я, безусловно, стану заботиться о ребенке, он ни в чем не будет нуждаться.

Николай Алексеевич досадливо крякнул, потом начал растирать левую сторону груди. Характерный жест для сердечников. Черт, мне сразу же вспомнился наш разговор с доктором, которого я вызвал Таниному папе после своего избиения.

– Забота – это ведь не только финансовые отчисления, как вы себе, видимо, представляете.

– Понимаю. Если честно, я уже давно задумывался о детях, правда, мечтал, что все будет немного не… так.

Сашка, ну что ты говоришь такое? Иногда нужно вовремя заткнуться.

Губы Николая Алексеевича презрительно скривились, видимо, он все-таки понял, о чем я подумал.

– Впрочем, неважно, мне кажется, точнее я попробую стать для этого ребенка хорошим отцом.

– Хорошим отцом невозможно стать, видя своего ребенка набегами, раз в два месяца, когда появляется время между делами и бурной личной жизнью.

Еще один болезненный укол в мою сторону. Впрочем, не страшно, видимо, я начинаю обрастать броней. А может, уже начал свыкаться с неприятной, скручивающейся омерзительным жгутом внутри, удушающей мыслью, что я «паршивец» и «дерьмо».

– А вы считаете, что ваша дочь может быть хорошей матерью? – «мальчик для битья» сделал ответный выпад и, кажется, попал в цель, глаза Таниного отца гневно блеснули, а лицо вмиг побагровело.

– Нет, не считаю! – пробасил он.