Отцы и деды

И учись говорить в ответ «мяу», – без улыбки посоветовал я.

– Мяу… тьфу! Лиииин! Ты… ты…

– Что, слова закончились? – съехидничал я.

Иоханна с разъяренным шипением прыгнула. Ну нет уж, невестушка моя несостоявшаяся, больше ты меня царапать не будешь! Я поймал ее в прыжке, встряхнул и… звонко чмокнул между ушами. Принцесса удивленно вытаращила глаза. А что она, интересно, ожидала? Что я ей лапы отрывать начну? Нет, мне определенно нравится ее реакция. А если я ее нежно в нос поцелую? Симпатичная кошечка, такую и поцеловать не жалко.

Ну, поцеловал я ее в нос. Нежно. И получил когтями по физиономии. Николай, глядя на это дело, жизнерадостно захрюкал. Правда, когда я Иоханну аккуратно на стол поставил и царапины залечил, Николай похрюкивать перестал, одобрительно так хмыкнул и сказал, что теперь знает, к кому в случае чего обращаться. И вообще, может быть, мне не актерствовать, а открыть свое дело – народный целитель, потомственный маг и так далее. Не понимаю, о чем он? В его мире нет магии, кто на такое клюнет? Но, как бы там ни было, все равно не сработает.

– Я, Коля, только себя могу вылечить. Да и то в самых простых случаях. Вот, наподобие царапин от всяких бешеных кошек. Лечить других людей я не сумею.

– А почему так?

– Некроманты работают преимущественно с неживой материей, – объяснил я, – редко кто из нас может других лечить. Отец вот может, если что-то несложное. Мать может даже в сложных случаях помочь, но с тех пор, как она в некромантию углубилась, у нее эти способности – других лечить, стихийно проявляются.

А я даже такого не могу.

– Некромант, значит. Выходит, ты мертвых поднимать умеешь?

– Кого тебе поднять?

– Никого!

Николай слегка побледнел или мне показалось?

– Зря вы, Коля, боитесь. Не поднимет он никого, он у нас недоученный, – подала голос Иоханна.

– Недоученный или нет, но вот запретить тебе говорить могу, – намекнул я.

Принцесса обижено замолчала. Без всякой магии.

Через пару часов Николай опять ушел на работу, высказав на прощание странное пожелание:

– Хоть бы порядок навели, дармоеды!

– Мы – дармоеды, – проворчала Иоханна.

 – Да в Зулкибаре любой был бы рад, если бы у него остановились такие высокопоставленные особы.

– Мы не в Зулкибаре, – напомнил я, окидывая взглядом зал.

Кто бы мог подумать, что я – Мерлин Эрраде, буду заниматься уборкой? Так, а что у нас тут мусором назвать можно? Шелуха от семечек – это мусор. Вот шкурки колбасные – тоже мусор, пыль всякая и шерсть иоханнина.