Весеннее обострение

А это тоже очень важно, учитывая то, что она не просто дочь, а наследница. Престола Зулкибара. Вот как.

Медленно направляюсь в зал для церемоний. Ого! Двери закрыты. Возле них Гарлан дежурит.

– Ваше величество, – произносит он с поклоном, – позвольте, я предупрежу Иоханну о том, что вы пришли.

Коротким кивком подтверждаю свое согласие.

Минут через пять двери распахиваются, и я прохожу в зал.

Вижу шеренгу девиц, Иоханну, поигрывающую Дусиным хлыстом, и саму Дусю в отдалении.

– Равняйсь! – кричит вдруг Ханна.

 – Равнение на середину!

И все фрейлины послушно замирают, глядя в одну точку перед собой.

Я осторожно к ним приближаюсь. Что эти две заразы задумали? А, в принципе, девочки ничего. Некоторые очень даже. Не стыдно будет продемонстрировать соседям. Ну нет, на эту лучше вблизи не смотреть. А вот эта…

Ханна делает взмах хлыстом, и фрейлины старательно, хотя немного и вразнобой, орут:

– Здра желам, вашевелиство!

– Э… – глубокомысленно произношу я.

– Так, – вдруг рычит Ханна, направляясь к пампушке, стоящей второй слева, – живот втянула быстро! Грудь вперед! Вперед, я сказала! Зад не оттопыривать!

Перевожу взгляд на Дульсинею.

Та молчит. Молчит и глаза отводит. Физиономия загадочная, но молчит. Вот же… спелись. И Ханна, будто слыша мои мысли, вдруг гаркает так, что подвески на люстре вздрагивают:

– Песню запе-вай!

– Сокола ждала красна девица! Ой, с войны ждала, да не верила, что он к ней придет, не надеялась! Платье подвенечное не мерила!

Старательно так орут.

Глаза выпучили. Мелодию, правда, держат плохо, но слова, вроде как, различимы. А я стою в полнейшем недоумении и моргаю. Минуты через две приходит понимание, что я должен сделать хоть что-то, иначе конец моей репутации в этом отдельно взятом конклаве.

– Молодцы, орлицы! – гаркаю, – Горжусь!

Фрейлины тут же смущаются, розовеют, опускают глаза, ну и, конечно же, перестают петь. Чего и добивался.

– Держать строй! – кричит Иоханна.

– Вольно, – заявляю я.

Ну, дочура, смотр, значит? Ладно.

Заложив руки за спину, подхожу к строю.

– Номер первый, шаг вперед. Имя, рядовой!

– Доменика! – пищит номер первый.

– Возраст!

– Двадцать один!

– Хорошо, Доменика, встать в строй.

– Следующая!

– Гуля!

– Возраст!

– Семнадцать!

Это что, я их всех теперь должен опрашивать? Мне больше нечем заняться? Ну, Ханна, я тебе устрою что-нибудь. Хотя, что я тебе устрою. Сам, дурак, виноват. Просил смотр – она и устроила смотр.