Сказки волчьего леса

Верблюжонок грустно вздохнул:

– Вряд ли, – и поплелся назад.

– Ты больше не будешь охотиться? – спросила его мама утром. Она была очень обрадована тем, что сын так рано вернулся, да еще и живым и здоровым.

– Нет, – категорично заявил верблюжонок.

– А почему? – спросила мама-верблюдица.

– Почему-почему, – раздраженно отозвался он, – полный рот шерсти, вот почему, и воняет страшно.

Мама грустно вздохнула. Ей казалось, что причина отказа должна быть иной. Но уж лучше так, чем ничего.

Новость

Однажды сорока принесла на хвосте новость.

Птица уселась на ветку, встопорщила перышки и приготовилась ждать тех, кому эта новость понадобится.

Первой пришла лисица.

– О! – сказала она и замерла, всем видом своим показывая почтительное изумление. Сорока не купилась. Сорока знала, что лисица всем это показывает.

– О! – повторила лисица, – что это у тебя на хвосте, дражайшая сорока?

Сорока самодовольно улыбнулась. Она хотела было промолчать, чтобы продемонстрировать свою значимость, но молчание ее продлилось ровно семь секунд.

– Новость! – кокетливо сказала сорока.

– Ну надо же, новость! – восхищенно воскликнула лисица. – А она интересная?

– Конечно! – соврала сорока. На самом деле она не знала, интересна эта новость или нет. Она вообще не имела представления, о чем может быть это известие, но это и не имело значения. Главное ведь в том, что его принесла она, сорока.

– Голубушка, – проворковала лисица, – а дай мне взглянуть на нее хотя бы одним глазком.

– Нет! – возмущенно воскликнула сорока и перепорхнула на другую ветку дерева, подальше от лисицы.

– И правильно, не стоит она этого, – раздалось рядом чье-то угрюмое ворчание. Это был волк. Он подкрался незаметно и сидел сейчас недалеко от волчицы и чесал задней лапой большое седое ухо.

– Лучше мне скажи, что там, – продолжил волк.

– Вот еще! – возмутилась сорока, – Это моя новость! Буду я ее всяким показывать.

– Разве я всякий? – удивился волк. Он вправе был удивляться.

Раньше они частенько болтали с сорокой о том, о сем, и волку казалось, что эта глупая птица его уважает.

– Ты… Ты не всякий, – смутилась сорока, – но ты пойми, волчишка, я не могу так сразу.

Волк, может быть, и понял бы, не назови она его волчишкой. А сейчас ему очень не понравилось это слово, и потому он оскалился, показав белые крупные клыки. Сорока взлетела чуть выше. И сверху ей хорошо было заметно появление медведя. Заметно издалека.