Мастер дверей

Грифон поморщился:

– Уже знаешь…

– Конечно. Еще бы! – воскликнул Тим. – Волшебные предметы не теряются из поля зрения. Если, конечно, вовремя позаботиться об их сохранности! – И он потряс артефактом. – Не хотелось оставлять без присмотра. А то пока я тут с тобой откровенничаю, кто-нибудь влезет…

– Носишься со своими игрушками, как будто это что-то до невозможности ценное! От знания, которым владеет парочка оборотней, остальным пользы все равно нет.

– Ты прекрасно знаешь, что в манарах[1 - Манар (араб.

) – сигнал, маяк, светящийся. В мире Спящего архипелага так называются волшебные шары. (Примеч. автора.)] не только знания! С помощью «Звонкого голоса», например, можно вырвать человека из лап Глубокой печали.

– Вот счастье-то! – усмехнулся грифон. – Одной лишней особью больше. Так для чего ты хотел меня видеть?

Страж стал серьезным:

– Предлагаю выяснить отношения.

– Прошлого раза недостаточно?

– Прошло пятьсот лет! – возразил Тим.

– Разве произошли существенные изменения? Я их не вижу.

Люди остались прежними, животные – тоже. А роботы только подчеркивают разницу между первыми и вторыми.

– Ты намеренно проигнорировал четвертую сторону? – съехидничал Тим.

– Твои техно ничего не могут без своих побрякушек.

Грифон достал из кармана медальон и встряхнул цепочку. Металлический кругляш закачался под ветром, словно маятник.

– То-то она тебя едва не сделала, – не удержался страж. – С неработающей-то побрякушкой. Не предложил бы ничью – и победила бы!

– Чушь! – рявкнул грифон.

 – Она – девчонка. Соплячка. Никто!

Тим захохотал:

– Убеждай в этом себя, если хочешь. Меня ты не обманешь. Я тебя за пять веков изучил как собственный дом.

– У тебя никогда не было собственного дома! Все только чужое. Мир, который ты создал, не твой. У тебя столько же прав на него, сколько у самки орлана – на яйцо. Пока высиживает… Ладно, пока кормит детеныша и учит летать, она остается матерью. Как только он достаточно оперился и может сам добыть себе лосося – все, прощай.

Любуйся издали.

Тим ответил не сразу. Он смотрел на волны, ветер трепал его бороду. В небе кричали чайки, вдалеке над водой мелькнул белый холм, над ним взвился фонтан. Дельфиноптер. Наконец Тим повернулся к грифону:

– Я творец. Тому, как делается мир, меня учили те, кто умел это лучше меня. Не имею прав, говоришь? Мое создание – не младенец, я отпустил его, он дышит и барахтается сам. А хорош или плох… Судить не нам, а тем, кто в нем живет.