Уснувший в приливе

К этому моменту палуба наполнилась чуть ли не всеми участниками экспедиции, покинувшими свои каюты из-за невозможности наблюдать землю в иллюминаторы. Я же продолжал разглядывать скалу, ставшую к тому моменту хорошо различимой среди плотного тумана. Но уже спустя мгновения застыл от ужаса, когда лайнер подошел ближе и согнал буревестников, облюбовавших каменную поверхность.

Моему взору открылся выступающий из воды мостик корабля. Его корпус покрывала ржавчина, а большая часть стекол была разбита. Создавалось впечатление, что судно покоилось в этих водах десятки лет, так как успело обрасти толстым слоем не то мха, не то другой мелкой растительности.

Разумом я понимал, что это было невозможно, так как железный корпус судна явно не подходил на роль питательного грунта. С другой стороны, я доверял своим глазам, наблюдающим, как сквозь пустые оконные рамы до самой крыши поднималась густая зеленая масса.

На скорости в несколько узлов мы медленно прошли мимо таинственного затопленного судна, и тогда я смог разглядеть еще несколько пугающих деталей.

По всей видимости, глубина в этих местах не превышала тридцати футов, так как сквозь темную гладь воды проступали очертания бортов от носа до кормы. Каким-то чудом наш лайнер не напоролся на поджидающее в плотном тумане препятствие. Тогда же мне пришла мысль о том, как поразительно затопленное судно было похоже на «Вергилий-2». Солдаты, прежде молча наблюдавшие за происходящим, оживились. Нарастающий шепот стал таким громким, что я сумел расслышать, как они все хором твердили, что таинственное судно было не чем иным, как «Вергилием-1», лайнером первой экспедиции. Тогда я почувствовал себя настолько неуютно, что захотел в ту же минуту запереться в каюте, однако страх приковал мои ноги к палубе. Лишь услышав громкий голос Буллера, призывающий разойтись, я смог взять себя в руки. До высадки оставалось всего несколько часов, и пора было собирать свои вещи, а я думал лишь о том, с чем пришлось столкнуться членам прошлогодней экспедиции. Мог ли кто-то из них остаться в живых, и что нас ждет на холодном южном континенте?

Прохладный сырой воздух пробирал до костей даже в каюте.

Или дрожь была от страха перед неизвестностью, поджидающей нас среди тумана, на холодном каменистом берегу? В голове зазвучала одна из песен, которую я услышал в каюте Мии, и которая полностью соответствовала моему настроению. Под простенькие гитарные аккорды, сопровождающиеся выстрелом пушек, прозвучали слова: «Мама, мы все идем в ад».