Уснувший в приливе

Но откуда вообще здесь взялись эти карты, раз экспедиция «Вергилия-1» стала первой за несколько десятилетий, ступившей на берег Антарктиды?

Один из подчиненных Буллера сделал еще несколько пугающих открытий. Это были прогнившие до самых костей останки двух человек, наполовину выступающие сквозь мох и невысокий кустарник морошки. Но если называть вещи своими именами, то это были просто скелеты в костюмах, полностью лишенные какой-либо плоти. Ни я, ни даже доктор Браун не решались сказать, как давно они умерли, учитывая чудовищную степень их разложения.

Черепа были покрыты высушенным лишайником, а сквозь рваную некогда белую форму росли стебли молодых елей, обвивая корнями обнажившиеся кости. По одежде было понятно, что эти несчастные с большой вероятностью не имели отношения к военным и, скорее всего, были такими же учеными, как и мы. Странным был тот факт, что останки, карты и сам внезапно разросшийся лес противоречили друг другу. За последние четыре десятка лет на континент не ступала нога человека, если только кто-то из неподконтрольных ООН стран не решил без лишнего шума колонизировать вновь открывшийся беззащитный берег. Этой рабочей версии мы будем придерживаться еще долгий период времени.

Наши попытки уложить происходящее по полочкам в чертогах разума прервал Новак, сумевший найти в одной из палаток раритетные бумаги, которые совершенно точно выбивались из без того запутанной картины. Это были потрепанные временем кожаные папки, помеченные нацистской символикой.

Так, на одну из них была нанесена прекрасно различимая эмблема Третьего рейха. Такие в наши дни можно было увидеть разве что в исторических музеях, но никак не в заброшенной палатке на Антарктиде.

Содержимое папок практически не пострадало от воды, хотя страницы выглядели настолько ветхими, что казались, безусловно, подлинными. Также оказалось, что один из солдат лейтенанта говорил на старонемецком, и они вместе с Новаком, который благодаря своей любви к истории так же неплохо читал на этом диалекте, принялись расшифровывать трудночитаемый текст.

С их слов содержимое больше напоминало медицинские записи и журналы наблюдений, в которых речь шла не то об опытах, не то об операциях. Часто встречались упоминания инвазивных процедур, а также реакции организма на бесконечное число раздражителей от ртути до кислот. Не было только понятно, кто же выступал в роли подопытных в этих экспериментах и были ли эти эксперименты вообще.