Уснувший в приливе

Гораздо страннее выглядела та часть черепа, где должен был находиться рот. Под симметричными отверстиями запавшего носа виднелась сплошная кость, так что верхняя и нижняя челюсти казались единым целым. Не было ни намека на проведение каких-либо хирургических процедур, которые смогли бы срастить кости, как и не было видно ни зубов, ни хрящей.

Осмотрев тело подробнее, Аарон заметил, что нет ни намека на первичные половые признаки этого человека. По мумифицированным останкам было очень сложно делать выводы, но казалось, будто бы между ног отсутствовало все напрочь, хотя проступающие сквозь прозрачную кожу кости выглядели полностью сформировавшимися.

Возможно, вскрытие могло бы пролить свет на истинные причины таких увечий. Страшно было представить, какие мучения выпали на долю этого человека перед смертью и какие еще ужасающие опыты могли проводиться в этом месте. Стоит ли говорить, что в тот момент больше всего на свете мы хотели скорее выбраться из забытого богом бункера.

Рассматривая пугающие останки в бледном свете фонаря, я впервые увидел на лице лейтенанта ноты растерянности.

Открывшаяся картина смогла выбить из колеи даже его, пробив все то решительное спокойствие, которое он показывал до сих пор. Буллер, к всеобщему удивлению, оказался простым человеком, способным испытывать эмоции, хоть и был надрессирован никому их не показывать. Казалось, что вид изуродованного тела напомнил ему о чем-то, что тот изо всех сил старался оставить в прошлом. Но это были лишь мои догадки.

Лейтенант в мгновение зажег фаер и, крепко сжимая его в руке перед собой, осмотрел все помещение. В этот момент стало понятно, что мы, словно посреди шахматной доски, были окружены десятками подобных столов, на некоторых из которых лежали похожие ветхие тела. Освещенное красным светом фаера, это место теперь напоминало один из кругов ада. От неожиданности кто-то из солдат даже оступился и рухнул на лежащее на ближайшем столе тело, в то же мгновение оказавшись среди облака тяжелой пыли.

Лейтенант приказал аккуратно собрать самые уцелевшие дневники, лежащие на столах между телами, чтобы изучить их в лагере. Его движения стали более резкими и нервными, и было понятно, что наконец он и сам готов был покинуть это место, вдоволь надышавшись трупной пыли. В тот момент никто из нас не оспаривал его решение, так как мы все странным образом будто бы встали на одну сторону против невидимого врага.