Уснувший в приливе

Переставляя руки и каждый раз хватаясь за веревку, я испытывал не сильную, но раздражающую боль, превращающую простой спуск в сплошное мучение. В какой-то момент мы все услышали пронзительный крик снизу и, оглянувшись, увидели, как у подножия лежит один из солдат лейтенанта. У бедняги просто закончились силы, как я тогда подумал, и его хватка ослабла. Все произошло так быстро, что никто не увидел сам момент падения, но тот парень, по всей видимости, не пострадал. Ему повезло упасть среди развалин там, где не было ни торчащих острых осколков, ни арматуры.

Все время, что мы спускались, он стонал и шутил, не давая нам повода думать о страшном.

Оказавшись снизу, Аарон протянул парню руку и вместе с Буллером и другими солдатами помог ему встать. Но в этот момент на лице моего друга я увидел удивление и растерянность. Он спросил у парня, как тот себя чувствует, но ждал совсем не очевидный ответ, связанный с травмами после падения. У солдата был сильный жар, измерить который в данных условиях не было никакой возможности, но тот уверял, что он в порядке.

Солдат сказал, что способен передвигаться самостоятельно, и направился в глубь леса вслед за нами, слегка прихрамывая.

Пробираясь сквозь ветви невысоких хвойных деревьев, я впервые ощутил смену времени суток, благодаря скрывшемуся за хребтом солнцу. В сумерках передвигаться стало сложнее, а за темной гущей ветвей легко можно было потерять очертания идущего впереди. Воздух, ранее прохладный и свежий, наполнился прожигающим глотку холодом, так что каждый вздох доставлял боль.

Сырая от пота одежда сковывала движения, и мы все уже мечтали оказаться в теплых и сухих палатках.

Немного не дойдя до развалин лагеря «Вергилия-1», я увидел, как впереди кто-то из нашей группы свалился на землю, обездвиженный. Это был тот же солдат, который ранее упал со склона во время спуска и у кого Аарон обнаружил сильный жар. Уставшие, мы собрались вокруг него и перевернули на спину. Посмотрев на его лицо, теперь всем было понятно, что жар только усилился и достиг опасного уровня, способного навредить внутренним органам.

Руки этого парня скрутило на груди намертво, а его челюсти так сильно тряслись, что зубы успели разрезать плоть его губ. Я попытался снять с него перчатки, чтобы прощупать пульс, но это принесло ему такую боль, что тот завизжал, подобно собаке, которой наступили на хвост. Его кисти распухли, а кожа покрылась влажными сочащимися язвами.