Большой секрет умницы Софии

– А сегодня? – ухмыльнулся Финист.

– Сегодня я бесплатно чужие мантии не чищу.

Без заминок, словно ожидал такого поворота, он потешно задрал эту самую мантию, вытащил из кармана брюк динар и положил на стол. Крупная монета задорно поблескивала в свете магических ламп.

– А за деньги?

– Городская прачечная обойдется тебе дешевле, – заметила я, – еще благовонием на выбор сбрызнут, и сдача останется.

Несколько бесконечных секунд мы как дураки смотрели глаза в глаза. Финист улыбался, у меня под ложечкой сладко сводило.

– Начинаем практикум! – разнесся по аудитории зычный голос преподавателя бытовой магии, и нам пришлось разорвать зрительный контакт. – Господин Берт, самое время занять свое место. Вы заслоняете свет госпоже Грандэ.

– Деньги не забудь, – кивнула я на монету.

– Отдашь после занятия, – хмыкнул он и отправился в противоположный угол аудитории, откуда за нами наблюдали его приятели. Да что там приятели, сегодня за нашим обменом колкостями следил весь зал! Альма даже украдкой выставила два больших пальца, отвешивая весьма сомнительную похвалу.

Задание оказалось несложным: поделить веревку на несколько частей и преобразовать в разные материалы. Я так боялась выдать себя, показать чужим глазам много, что отмеряла магию по капле, словно сила не бурлила, а едва-едва теплилась. В итоге вообще ничего не показала. Половина веревочек расплелась, а вторая часть превратилась в пыль. Это был оглушительный провал на предмете, в котором я считалась лучшей в потоке!

– Госпожа Грандэ, останьтесь на пару слов, – сердито велел магистр, когда часовой бой возвестил об окончании практикума.

Альма кивнула на дверь, намекая, что подождет меня в коридоре. Я собрала записи, взяла монету, чтобы ее вместе с ящиком и испорченной бечевкой не сцапали хозяйственные домовики, и зашагала к преподавательской кафедре.

– София, я понимаю, что в вашем возрасте нормально думать не только об учебе, – с отеческой душевностью принялся отчитывать меня профессор, – но мне всегда казалось, что вы умеете расставлять приоритеты.

Почему я переживала, будто придется всем напропалую врать? Люди сами придумывали превосходные версии того, что со мной происходит. Вот и профессор решил, будто у девушки в середине зимы началась весна с сопутствующей любовной лихорадкой. Удобно, хоть и унизительно.

– Простите, магистр, – зажимая в кулаке дурацкий золотой динар, покаялась я.