Черная ведьма желает познакомиться

Месяц он жил в лавке, а пока набирался смелости предстать перед нашей бабкой Примроуз, то ел, как не в себя, кутил ночами напролет, портил местных пуританок и пару дней назад наконец отбыл в неизвестном направлении. Не успела я поблагодарить темную Богиню, как имя семейного смутьяна снова осквернило воздух торгового зала.

– И вот я к вам прибежала, – закончила девушка с надеждой в глазах.

– А что случилось? – все-таки спросила, почти уверенная, что прямо сейчас мне объявят, что я вскорости стану двоюродной теткой.

Она проворно подскочила к прилавку и раскрыла ридикюль. Ей-богу, лучше бы девица оказалась в интересном положении! Но Томас умел создавать проблемы только глобального масштаба…

Из раззявленной матерчатой пасти на меня с лютой ненавистью таращилась огромная серая жаба. Конечно, может быть, виной злобному взгляду была банка с засушенными лягушачьими лапками на полке за моей спиной.

– Это Картер, – прошептала девица. – Пусть он снова станет человеком!

Выходило, что несколько часов назад жаба не квакала, а говорила мужским голосом, не скакала, а шла на своих двоих к Милли в шляпке, чтобы, вероятно, заняться неудержимым прелюбодеянием.

Надеюсь, что шляпки в тот момент на девушке не было.

– И давно? – осторожно уточнила я.

– С вечера, – зарыдала она.

После трех выпитых чашек успокоительного чая поток слез иссяк. Заикаясь, визитерша сумела объяснить, что паршивец Томас пообещал ошеломительный эффект от приворота, но никто не ожидал оказаться ошеломленным в прямом смысле слова.

– Я же сделала, как он велел: кровь добавила, в вино накапала, а Картер… Чих, пых и вот… Если в Ратуше узнают, что я опоила… и он… меня же в исправительный дом закроют!

Она сморщилась, снова собираясь разразиться слезами. Я тут же подлила в чашку успокоительного чая, в котором уже больше плескалось коньяку, нежели чая.

– Пейте!

Девушка прихлебнула напиток и, шмыгнув носом, уточнила:

– Госпожа Эльза, что делать будем?

Мы синхронно посмотрели на Картера, сидевшего в стеклянном вазоне.

Оголодавшая жаба с нездоровым гастрономическим интересом поглядывала на мух, ползавших по широкому горлышку, и определенно мечтала устроить пиршество. Надо было бы летуний отогнать, но чего человека мучить? Пусть закусит, если уж сможет выловить.

– Раз сам не обратился, значит, будем варить, – вздохнула я.

В тот момент, тютелька в тютельку, в гробовой тишине торгового зала из пыльных часов на стене страшным хрипом прокаркала кукушка.