Квест Академия. Магические ребусы

Впрочем, чему удивляться? На занятиях у Хилдиса я столько раз ее мысленно прикапывала в сугробе, что чувствовала себя снежным маньяком. Зачем маньяку помнить имя жертвы?

– Вы тоже на вечеринку? – с надеждой в голосе спросила блондинка с болотным именем. – Мы стучали, стучали…

– Ага, стучали очень громко, – подхватила другая.

– Стуч… – попыталась третья, и я ее перебила:

– В общем, пароль не знаете.

– А нужен пароль?! – изумились девчонки, видимо, осознавая, что рисковали покрыться инеем от макушек до пяток раньше, чем им кто-нибудь сподобился бы открыть.

– Дамы, – прогудел Бади, заставляя девчонок потесниться. Они сбились в яркую стайку, шмыгали замерзшими носами и с надеждой смотрели на спасителя. С решительным видом тот взялся за железное кольцо и сосредоточенно замер, буравя толстую дверь хмурым взглядом.

– Бади, действуй, – поторопила я. Эффект от подъема по лестнице постепенно иссякал, холод проникал под одежду, и тело стремительно остывало.

Подхватить простуду даже ради выигрыша в споре не было никакого желания.

Джер набрал в грудь побольше воздуха, словно собирался читать долгую поэму… и промолчал. Мы ждали. Он очень старался: пыжился, глубоко дышал, надувал щеки, открывал и закрывал рот, но ядреное словцо не желало произноситься, застревая где-то в районе кадыка. Вид у здоровяка был ужасно несчастный, как у Дживса, зубрящего закон сохранения магической энергии.

– Что же все такие воспитанные? – проворчала я и, подвинув не умеющего ругаться боевого мага, схватилась ледяными пальцами за металлическое кольцо, согретое его рукой.

Бранное слово, произнесенное громко и четко, отразилось от стен затихающим эхом. От удивления девчонки перестали трястись.

Некоторое время ничего не происходило.

– Думаешь, Мажор пошутил? – спросила Тильда в тишине.

Я хотела снова произнести то самое словцо, но уже выражая отношение к ситуации, зверскому морозу на улице и к шуточкам разных белобрысых придурков, но на смотровом окошке вспыхнул замысловатый знак.

Дверь со скрипом приоткрылась. Из щели повеяло блаженным теплом, послышались невнятные голоса и тихое мяуканье, словно кто-то мучил котика тетки Юри.

Одно время Надин воспылала любовью к музыке (точнее, к бездарному скрипачу, но это частности) и принялась приглашать в таверну менестрелей.