Новый командор

Планета с кольцами типа нашего Сатурна была там шестой, а не пятой: – Первая планета – энергетический рукотворный объект. Следующие четыре заселены людьми, материнская планета – пятая, другие заселены в процессе внутрисистемной колонизации. Люди добрались до трех десятков ближайших звезд.

– Время контакта кончается, – прервал ее Арни – Три основных вопроса к тебе: идет ли война, используете ли вы оружие, способное уничтожить полностью жизнь, сталкивались ли вы с инородной деструктивной активностью?

– Войны у нас на планете идут всегда, – я пожал плечами.

 – Всегда находятся и причина, и ресурсы. Оружие на основе расщепления ядра и термоядерной реакции у нас есть. И очень много – наверное, около десяти тысяч зарядов, но в войнах оно не используется. Что такое инородная деструктивная активность?

– Это необъяснимые силы, развязывающие войны в ущерб человечеству, – Арни начал говорить быстрее, чем раньше. Это то, что имеет нечеловеческую природу.

– Не знаю. Все наши войны развязали мы сами…

…Меня вырвало из сна внезапно, я даже не понял, как вдруг оказался сидящим на кровати и удивленно разглядывающим кровь на своих руках – во сне у меня пошла кровь из носа.

Весь день я пытался вспомнить свой сон, который постоянно ускользал от меня. Казалось, что еще что–то помнишь, но вот уже и забыл.

А я и забыл этот сон почти полностью. Не вспомнил о нем, когда через полгода развелся с женой. Не вспомнил, когда в моей жизни начался период разгульной жизни с ежедневными возлияниями и случайными связями.

Не вспомнил, когда вместо работы в менеджменте крупной торговой компании оказался в батальонной разведке воздушно-десантных войск экспедиционного корпуса «ЮГ».

Вспоминал этот сон я всего один раз, когда после смерти мамы перебирал свои детские фотографии и увидел наше фото из санатория. Мы ездили туда зимой. На фотографии мы стоим на улице около главного здания в старомодной одежде и улыбаемся от счастья. Так вот, женщина с ребенком, за которыми я шел через пургу в том сне, оказались поразительно похожи на нас с мамой в том далеком 1985 году.

Но и это забылось на следующий день, когда пришлось срочно возвращаться в часть – нас перебрасывали на войну.

Уже прошло девять лет войны, а конца и края её не было. Сейчас мы лежали в лесополосе перед поселком, который нам нужно было взять штурмом. Лежали в осенней слякоти придорожной канавы, за рядами куцего осеннего кустарника, впитывая холод и воду утреннего дождя.