Поймать Бевиса Броза

В душе шевельнулось нехорошее подозрение, что экипаж отбыл в институт, а денег на кеб у меня решительно не имелось.

– Сейчас, скорее всего, подъедет, – нервно улыбнулась я.

Надежда таяла. Смурый день стремительно перерождался в грязные предвечерние сумерки. Снова закапало.

– Ты, наверное, уже иди, – попыталась отослать я Теодора, страшно стесняясь сказать, что не в состоянии наскрести на извозчика, а потому потопаю собственными ноженьками до самых институтских ворот. Глядишь, страшно повезет, успею до комендантского часа, и тогда не придется лезть через тайный лаз.

– Я поймаю кеб – дождь опять начинается, – немедленно предложил услужливый приятель.

– Нет! – выпалила я, и тот в ответ ошарашенно моргнул. – Я сама.

Тут раздался звонкий стук лошадиных копыт и грохот кареты. По выщербленной площади прокатился черный экипаж и остановился рядом с нашим «институтским» столбом, помеченным табличкой с королевским гербом. Из окошка выглянул Кристоф Ленар.

– Госпожа Вермонт, омнибус уехал уже полчаса назад.

– Благодарю.

Никогда я не забиралась в карету с такой резвостью! Извозчик немедленно тронулся с места, и я выглянула в окошко.

– До встречи на следующей неделе!

– Всего наилучшего, София! – помахал Тео рукой.

Я откинулась на жестком сиденье и вытянула ноги. Носы промокших башмаков уткнулись в туфли Ленара.

– Извините, – буркнула я, вынужденная поджать коленки. Впрочем, кто оплачивает дорогу, тот и едет с привилегией вытянутых ног.

Любоваться на мокрые печальные окрестности института, еще не до конца очнувшиеся от зимнего сна, не хотелось, а таращиться на преподавателя было конфузно. Прижав к груди папку, я прикрыла глаза и сделала вид, будто сомлела, хотя ледяной холод салона вовсе не располагал к расслабленной дреме.

– Он ваш жених? – вдруг раздалось в тишине.

Я приоткрыла один глаз, но тут же закрыла обратно, обнаружив, что Ленар без стеснения меня разглядывал. И все-таки не выдержала:

– Почему интересуетесь?

– Любопытство.

– Я помогаю ему с редактурой, – туманно отозвалась я, по-прежнему изображая из себя благородную девицу во сне.

– Он пишет?

– Стихи.

– Это мило.

Услышав в голосе собеседника неприкрытую иронию, я резко открыла глаза и одарила насмешника осуждающим взглядом. На его губах застыла уже знакомая усмешка, изгибавшая уголок красивого рта.

– Мило? – вкрадчиво уточнила я, вдруг ужасно оскорбившись за Тео.