Светлым магам вход воспрещен

И испытала страшнейшее разочарование! Как будто ждешь, что в канун Нового года подарят лунную сферу, показывающую оживающие картинки, а получаешь стеклянный шарик с плавающим внутри снегом и уродливой фигуркой бородатого святого Йори с посохом.

С другой стороны, зачем использовать чары, если в замке обитают темные прислужники, умеющие исчезать из закрытых помещений и, видимо, ходить через стены? Души у них, может, не имелось, но уши и глаза на месте!

Руки чесались поставить в покоях охранные контуры, чтобы ни один призрак не проскочил, шпион не проник и таракан не прополз, но устраивать неприступный форт в первый день, как того требовали обостренные чародейские инстинкты, было чуточку перебором.

Искренне надеясь, что в этом замке тараканы водились только в головах у ведьмаков, я смирила колдовские порывы, разобрала дорожный сундук и переоделась в удобное домашнее платье.

Катис вернулась ошарашенная, словно в восточной башне ее огрели по затылку пыльным мешком.

Заговоренные заколки на медовых локонах, к слову, подозрительно скособочились… Я присмотрелась, не тронула ли чужая магия защитного заклятия, но светлые чары оставались целенькими. Никто и не думал проклинать будущую госпожу Торстен-младшую.

Сплошное разочарование с этими темными гадами… в смысле, магами. Ни тебе следящих чар, ни пакостных сглазов. Ведут себя как приличные люди, а я-то приготовилась держать круговую оборону!

– Как все прошло? – спросила небрежным тоном.

– Хорошо. Кажется, – поражая непривычной краткостью фраз, отозвалась сестра и вдруг с жаром выпалила: – Она очень страшная!

– В смысле, на лицо?

– В смысле, жутко похожа на мою учительницу по арифметике. Буквально портрет! Смотрит в упор и точно догадывается, что я не помню, как делить дроби. До сих пор мурашки бегут! – Кэтти потерла ладонями плечи и кивнула в сторону двери: – Шейн дожидается нас в коридоре.

Пойдем, все уже в малой столовой.

– Она у них еще и не одна… – пробормотала я.

За стрельчатыми окнами замка стремительно угасал короткий день. Седые зимние сумерки с трудом пробивались сквозь льдистые узоры на стеклах. Густые тени, прежде прятавшиеся в углах и под мебелью, осмелели, начали растекаться по коридорам и совсем не пугались заговоренных свечей, от движения вспыхивающих в стенных лампах.