Выйти замуж за злодея

Может, я сама не подозревая как-то задела Тамарин, любимую модель хозяйки, и теперь меня решили пнуть с работы?

Придумывая десяток доводов, почему меня ни в коем случае нельзя увольнять, я присела на краешек дивана. Арлис опустилась в противоположном углу, сложила ногу на ногу и, расправив воздушную юбку, заявила:

– На следующей неделе мы планируем гравировать изображения с новой коллекцией весенних нарядов. Ты будешь моделью.

– А как же Тамарин? – вырвалось у меня. Оказаться на разноцветных гравюрах в специальном каталоге, который рассылался по клиентам дома мод, считалось чрезвычайно престижным.

Девушки были готовы на убийство, лишь бы попасть хоть на один разворот, и эту отличную работу прежде получала ведущая модель.

– Много спеси и мало форм, – сухо прокомментировала Арлис. – Следует учитывать вкусы клиентов, а им определенно нравятся девушки с грудью.

Она имела в виду Соверена Гарда. Видимо, его манера выбирать женские платья и самих женщин под купленные платья произвела неизгладимое впечатление на хозяйку дома мод.

– А у тебя в том месте, где у нормальных нимф даже не топорщится, вечно расходятся пуговицы, – закончила мысль Арлис.

Искренне хочу верить, что она попыталась сделать комплимент женственным формам, но прозвучало так, будто я страдала лишним весом. По-хорошему, при моем росте следовало набрать еще несколько фунтов, чтобы не сносило ветром с горки, как случилось сегодня утром. Я не просто добралась до омнибусной остановки, а доскакала.

И плащ раздувался, словно парус. Даже в глубине души – очень глубоко – пожалела, что из боязни оказаться неправильно понятой не залезла в карету Гарда.

– Твоя белошвейка должна заняться подгонкой нарядов, – дала она последние указания и улыбнулась: – Хорошо поговорили, милочка.

– Очень, – поддакнула я.

– Готовься к дневному показу.

И «милочка», полная противоречивых чувств, поплелась приходить в себя. Ну, и спутанные ветром лохмы превращать в приличную прическу.

Слухи по дому мод разносились со скоростью простуды в пансионе благородных девиц. Я еще не добралась до общей комнаты для переодеваний, а весь коллектив уже знал, чья физиономия и другие части тела украсят сезонный каталог. В комнате для переодеваний меня встретили с нарочитым безразличием. Кто-то вяло поздоровался, другие отвернулись, и только Мика, моя бессменная напарница-белошвейка, лучилась радостью.