Нейроморф

– Спасибо конечно за информацию, – наконец выдавил из себя Тим, – но с чего вдруг такая забота? Я тебе чем-то импонирую?

– Братья должны помогать друг другу. Так было всегда.

– Ты мой брат?

– Можно сказать и так.

– И как тебя зовут, брат? Мы же свои люди, а значит, сочтемся…

Голос замолчал, словно обдумывая, сказать ему свое имя или нет. Наконец взломанный нейротрон заговорил:

– Это пока не имеет значения. Имя тебе все равно ничего не скажет.

– Имя мне – Никто, меня мать с отцом так называли, – в очередной раз выдал Тим непонятную и неизвестную ему фразу.

– Уууу, – в голосе прозвучали явные нотки удовольствия. – Неуклюже цитируешь Одиссея, но это хорошо, даже слишком хорошо.

– Кого цитирую? – не понял юноша.

– Одного героя из очень старого эпоса. Греческого…

– И откуда это у меня в голове? – спросил Тим, про себя подумав, – Раз прибор мне ничего не может сказать, так может ты что скажешь.

– Родители постарались, откуда ж еще. Это все их заслуга.

– Но ведь наши воспоминания чистят? – тут же напал юноша.

 – Откуда им здесь взяться?

– Все острые углы всегда можно обойти, – тут же нашелся собеседник. – На каждый контрвинт найдется контргайка. Не бери в голову. Если есть программа, то будет и антипрограмма, которая его взломает. Главное здесь – мотивация и воля, остальное – дело времени.

– Здесь нет времени, – сказал Тим. – Здесь все определяет функциональность. – Или нейротрон мне врал?

– Времени действительно здесь нет, но не по этой причине.

Его просто нет, как категории. Так, фикция, призванная породить иллюзию управления процессом. Не обращай на него внимания и не попадешь в его сети.

– А кто мои родители?

– Узнаешь в свой черед, – радостно произнес голос. По его тону было ясно, что этот человек знает очень много, но не спешит делиться своими знаниями с Тимом.

– Ты их знаешь?

– Знал.

– Где они?

– Они еще живы, – все также радостно произнес человек. – И это все, что тебе необходимо пока знать.

Остальные знания могут вывести на меня. Я этого не хочу. Имей терпение. Все придет в свой черед.

– Почему? – не понял Тим. – Нейротрон мне сказал, что я всего лишь смесь генов биологических отца и матери. которые при этом могут быть давным – давно мертвы. Получается, он меня обманул?

– И да и нет, Тим. Однако до всего необходимо дорасти мальчик мой, до всего, – голос настойчиво дал понять, что больше на данную тему они говорить не будут.

– Ясно.