Цепи его души

– Мне нечего стесняться.

Эрик пристально на меня посмотрел.

– Ты права.

Прежде чем успела вздохнуть, он снял свою маску и отложил в сторону.

В ту же минуту к нам подошел официант. На подносе у него стояли бокалы с игристым вином, два из которых сразу перекочевали к нам. Он поспешил дальше, а я скептически посмотрела на тонкий хрусталь на высоких ножках.

– Мне кажется, или чай подают иначе?

– Я уже говорил, что ты умеешь кусаться, Шарлота? – пробормотал Эрик и подвинул бокал ближе. – Попробуй.

Тебе понравится.

Раньше я бы непременно отказалась, но сейчас перехватила ядовитый взгляд из-за соседнего столика (дама ерзала на стуле, чтобы иметь возможность наблюдать за мной из-за спины Эрика) и подняла бокал.

– Скажете тост, месье Орман?

– За свободу.

Взгляд, от которого мне вновь стало жарко: темнеющий, внимательный, только мой. Казалось, он не замечает никого и ничего кроме, и мысль эта оказалась еще более будоражащей. Поспешно пригубила вино, первое вино, которое мне довелось попробовать в моей жизни.

Оно оказалось с легкой кислинкой и ярко выраженным виноградным вкусом. К нам приблизился другой официант, который поставил на стол блюдо с тарталетками и вазочку, наполненную ягодами.

Клубника! В такое время года?

– Магия творит чудеса, – заметил Орман, словно мысли мои читал. – Именно поэтому все маги аристократы.

– Потому что могут выращивать клубнику зимой?

– Скажем так, помочь ей созреть даже зимой. Сейчас это способен сделать тепличный артефакт.

– Значит, дело не в аристократах, – заметила я.

– Именно в них, Шарлотта. Каждый маг – сосуд, силу которого можно заключить в артефакт.

Я замерла.

– Да, в основе всех артефактов – магия человека, – хмыкнул он. – Сейчас существует устройство, способное перерабатывать магию, которой кто-то решил поделиться во имя науки. Оно разбавляет влитую силу, из-за чего ее хватает на более долгий срок, но концентрация с каждым разом становится все меньше и меньше.

– То есть вы хотите сказать…

– Когда магия в людях иссякнет, артефакты станут просто бесполезными безделушками. Не сразу, но со временем.

– О, – только и сказала я.

Получается, весь его завод, все его производство… на нем?! То есть на его магии?! То есть вот прямо все-все?!

– Не обращай внимания, – хмыкнул Орман, – ешь клубнику. Не стоит забивать себе голову тем, до чего мы не доживем.

– Но доживут наши дети, – сказала я.