Цепи его души

6

«Я не позволю тебе замерзнуть».

Отголоски эха разносятся по лабиринтам коридоров. Пустынным коридорам театра, в которых я стою совершенно одна. Холод бежит по обнаженным плечам, стекает в глубокое декольте, заставляя кожу покрываться мурашками. Тишина такая, что слышен шорох моего платья, когда я иду вперед. Все ближе, ближе и ближе к бенуару, в котором меня ждет Эрик. Сердце бьется все быстрее, пальцы с силой сжимаются на атласной ткани. Мне невыносимо холодно, я обхватываю себя руками, но руки просто ледяные.

«Я не позволю тебе замерзну-у-у-уть».

Эхо его голоса вплавляется в шелест моих юбок, и получается шипение. Странное, мягкое, тягучее шипение, словно он произносит это нараспев, простуженным голосом. Но я уже почти дошла: отодвигаю тяжелые портьеры, шагаю внутрь, и… оказываюсь на сцене. На сцене, где удивительно красивая женщина (я не могу видеть ее лица, оно в темноте, но точно знаю, что это так), выгибается под ударами плети. Стоны мешаются с криками, пальцы сжимаются на обвивающих запястья веревках, тянущихся к изголовью кровати.

Это Эрик.

Волосы слегка растрепаны, ладонь обхватывает рукоять почти нежно, особенно когда он замахивается снова. Вместе с холодом по телу проходит дрожь и лицо вспыхивает огнем. В тот миг, когда плеть оставляет полосу на светлой коже, а затем взлетает снова, чтобы опуститься между широко разведенных ног в тонких ажурных чулках.

Больно должно быть ей, но криком захлебываюсь я.

Захлебываюсь, зажимаю рот, но уже поздно. Он оборачивается, и хвост плети медленно течет между влажных складок, по внутренней стороне бедер.

– Любишь подсматривать? – негромко произносит Эрик, и глаза его вспыхивают золотом. – Любишь лезть в чужую жизнь, Шарлотта?

– Нет, я…

Я не знаю, что ответить, просто отступаю назад, а он идет ко мне. Плеть ползет за ним покорной змеей, с шипением извиваясь по полу.

– Эрик, вернись ко мне, – шепчет женщина на кровати.

– Разумеется, я вернусь, – он говорит с ней, но смотрит на меня. Золото в его глазах сменяется пугающей тьмой, когда Эрик добавляет: – Только разберусь с одной бессовестной девочкой, Камилла.

Камилла?!

– Ты должна спать, – произносит он.

Замах – и хвост плети ложится в его ладонь, поверх перчатки.

– Ты должна спать, но ты не спишь. Почему ты не спишь, Шарлотта-а-а?!

Эта фраза разрывает тишину и мое оцепенение.