Бабочка

Зато помимо снотворного эффекта лекция обладала еще и успокоительным, к ее концу мне больше не хотелось расколошматить тапет.

– Фу-у-у, скукота! – протянул Дорс, стоило нашей компании покинуть аудиторию. – Кому вообще в голову взбрело записаться на эту едхову хрень?

Снотворного эффекта как ни бывало.

– Мне, – холодно ответил я.

Видимо, чересчур холодно, потому что Хар положил ладонь мне на плечо.

– Лайт, – Ромина отпихнула его и подхватила меня под локоть, – мы же одна команда.

Родрес глянул на нее так, что сразу становилось понятно: запал.

Я уже не первый раз ловил в глазах нашего информационного гения это выражение, зато Ромина его напрочь не замечала. Или делала вид, что не замечает.

– В нашей команде нытиков не будет, – хмыкнул я. – Так что либо учитесь, либо валите с курса.

– Да ладно тебе, – Ромина прижалась еще плотнее, скользнув бедром по бедру. – Ты что сегодня такой агрессивный?

– Препод редкостный зануда, – поспешил исправиться Дорс. – Зато я узнал, что есть океанические головастики.

– Сам ты головастик! – воскликнула Нирэла.

Все дружно расхохотались. Кроме меня.

Как назло, воображение снова нарисовало образ синеглазой девчонки.

Какого едха она не идет у меня из головы?!

– Теперь на политологию? – спросила Ромина.

Вот уж что можно назвать занудством, так это политологию. От этого предмета меня реально тошнило, но увы, избавиться от него не представлялось возможным: на моем факультете он – один из основных. Следующими шли силовые тренировки, и вот на них я благополучно забил.

Во-первых, мой уровень силы давно превосходит уровень любого второкурсника, с которыми придется даже не сражаться, а так, прыгать рядом. А во-вторых, у меня свои тренировки.

Запихнул кэйпдорскую форму в ящик и подхватил тяжелый черный рюкзак, в котором тоже была своего рода форма. Запрыгнув в эйрлат, я стартанул так, что едва не стер усилители.

– Нужно спустить пар? – усмехнулся друг.

Хар со мной, куда бы я ни пошел: прогуливаем мы тоже вместе, и вместе за это огребаем.

Иногда.

– Не представляешь, насколько.

Больше Хар ничего не спрашивал, и за это я был ему благодарен. Мы молчали до самого пляжа, а вид океана, как всегда, увлек мои мысли в другое русло. Подальше от манипуляций отца и едховой синеглазой девчонки. Впрочем, последняя отказывалась из них сваливать насовсем: цвета океана не позволяли. Мелькнула шальная мысль о том, как Вирна Мэйс будет смотреться в купальнике.