Королевская магия

Его белосветлость подтягивает к себе газету и больше на меня не смотрит, как будто на меня снова упала схема невидимости. Что касается Эдера, тот задирает голову и урчит.

– Давай-ка тебя уберем, дружок, – сообщаю я льву, опускаясь рядом с ним.

Потому что, Пресветлый с ним, пусть по Гризу разнесутся новости, что Алисия Армсвилл приехала с женихом, но если это будут новости, что я приехала с женихом и со львом, боюсь, я этого не переживу. В смысле, даже моя фантазия драматурга этого не переживет.

Мне и так еще кучу всего придумывать и молчать о том, о чем на самом деле хочется поговорить.

– Р-р-р-р! – выразительно сказал маджер.

Я прикрыла глаза, пытаясь почувствовать себя в безопасности. Открыла.

Лев никуда не исчез.

– Не получается? – саркастично осведомился Зигвальд.

– Могли бы и помочь, – заметила я. – Вместо того, чтобы просто смотреть.

– Милая моя Алисия, в том, чтобы просто смотреть, есть своя особая прелесть.

Почему-то Зигвальд произнес это так, что я слегка покраснела.

– И в чем же она заключается?

– Вы так забавно хмуритесь, когда у вас не выходит. У вас появляется такая крохотная морщинка между бровей… – Он сдвинул пальцы возле своей переносицы. – Очень милая.

На мгновение показалось, что Зигвальд сейчас сам зажмурится, как довольный кот. У него и движения были кошачьи, такие плавные, тягучие, как у хищника, который лениво развалился на солнышке и пока не собирается на охоту. Если бы при этом он еще так откровенно не смотрел мне в глаза!

– Значит, не будете помогать?

Зигвальд вздохнул.

Потянулся за графином, плеснул прямо на столик, и по воде начертил схему, которая вспыхнула оранжевым. От нее повеяло теплом, спокойствием, умиротворением. Мне стало настолько уютно, что даже начало клонить в сон. Я потянулась к Эдеру, но ткнулась пальцами в пол. Лев исчез, а я чувствовала себя так спокойно, как раньше бывало только в детстве.

– Почему вы не сделали так в прошлый раз? – изумилась я.

– Потому что за вами очень интересно наблюдать. И еще немного потому, что это – кратковременное, но очень сильное вмешательство в ваше настроение. Я бы его тоже отнес к запрещенным манипуляциям, но я пока безмерно далек от бюрократии.

– Пока?

– Кто знает, как жизнь повернется, – философски заметил Зигвальд. – Может статься, я постарею и буду просиживать брюки где-нибудь на государственной службе от нечего делать.