Лиарха

Но вот от ныряния отказалась наотрез.

– Я въерха, дитя земли, – пошутила Лира, чтобы скрыть нервозность. – Для меня это чересчур.

– Хорошо, – согласился я. – Думаю, для съемок это не понадобится. Но завтра сходим в большой бассейн и усложним задачу.

С ростом Мэйс глубины детского бассейна было достаточно, у Лиры такой проблемы не было.

Почему я все время их сравниваю?

Но не сравнивать не получается. Я спас Лиру точно так же, как спасал Вирну. А теперь учу ее плаванию, как учил Мэйс. Но когда мы с Лирой в бассейне случайно соприкасались телами, когда я обнимал ее, касался ее руки, это не обжигало.

И совсем не в том смысле, в котором я получил ожог. Мэйс оставила на мне ожоги гораздо более сильные и глубокие.

– Лайт, что это?

Оказывается, я слишком долго рассматривал след на ладони, чтобы это осталось незамеченным.

– Обжегся.

– Как?

– Схватился за горячую сковороду.

– Сковороду?

Бред! У меня и сковороды никакой нет.

– На кухне. На работе.

– Это похоже на то, что было у меня, – глаза Лиры расширяются и теперь она смотрит на меня с упреком: – Ты разговаривал с ней?

– Нет! То есть да.

Она больше тебя не тронет.

– Лайт, ты не должен был.

Чего я не должен был, так это предлагать Мэйс ее подвезти.

– Я сделал это, чтобы она от тебя отстала.

Хотя после сегодняшней ночи и нашего разговора с Вирной непонятно, зачем она вообще приходила к Лире.

– Слушай, расскажи мне еще раз, что именно тебе сказала Вирна Мэйс.

– Если честно, я хочу забыть об этом эпизоде, – говорит Лира и устремляется к ступенькам бассейна.

 – Я вообще не хочу думать о девушках, для которых нормально бить других.

Она не смотрит мне в глаза, даже когда я подаю ей халат, закутывается в него, словно замерзла. Нервничает и злится. Но я бы на ее месте тоже нервничал и злился.

Наверное.

– Я тебя понимаю. Правда понимаю, но для меня это важно.

– Ладно, – она вскидывает руки, словно собирается защищаться. – Она сказала, что я ей не помеха.

– И все?

Лира наконец-то смотрит мне в глаза и прищуривается:

– Должно быть что-то еще?

– Я вчера говорил с Вирной.

– И она сказала, что мы говорили о чем-то еще, – хмыкает девушка. – Я даже знать не хочу, что она могла обо мне придумать! Лайтнер, эта Вирна не очень приятный человек. Я бы сказала, самый неприятный человек изо всех, что я встречала, и если бы не съемки и не мое нежелание раздувать из этого скандал, вместо больницы я бы поехала в участок политари.