Мой первый, мой истинный

И за откровенность получил неодобрительный взгляд старшего брата.

– Прости нас, Даниэль, – разрядил обстановку папа. – И ты, Хуан, прости. Мы мало знакомы с традициями вервольфов, но будем рады, если вы расскажете о них.

– Только если взамен поделитесь рассказом о своих, – кивнул Даниэль. Это меньше всего напоминало вежливые беседы за ужином, скорее, какие-то бизнес-переговоры.

– Договорились, – улыбнулся папа. – Что за дело привело вас в Лысую бухту? Возможно, мы можем с ним помочь.

– Дай нашим гостям поесть! – игриво попросила мама, хотя за этой игривостью я уловила привычное раздражение, которое ее охватывало, когда кто-то недооценивал ее готовку. Поэтому лично я утащила с общего блюда несколько закусок: зря что ли я их делала? Обычно на нервах у меня пропадал аппетит, но тут, наоборот, проснулся.

Остальные тоже потянулись за едой. Вервольфы – за мясными деликатесами, кто бы сомневался.

– Возможно, с одним из них вы, как потомственные жители Лысой бухты, сможете, – продолжил разговор Даниэль, когда все по-настоящему приступили к ужину.

 – Мы ищем женщину с даром видящей. Прорицательницу. По нашим сведениям, в этих краях как раз жила такая.

То ли от его слов, то ли от взгляда, ввинтившегося в меня, корзиночка с вареными кальмарами пошла не туда, куда нужно. Я подавилась и закашлялась. Правда, сильная ладонь, с глухим стуком опустившаяся мне на спину, заставила проглотить все крошки-кусочки. Прикосновение Хуана обожгло, еще больше меня обожгло, когда он провел пальцами вниз по моей спине до самой поясницы.

Когда я уже хотела возмутиться, отдернул руку, будто и не было ничего. Может, и не было. Может, мне все показалось. Тогда почему поясницу по-прежнему печет там, где он прикасался?

– Все в порядке, Изабель? – поинтересовался он участливо.

– Да. Просто подавилась.

– Моя жена видела будущее, – признался дед, возвращая меня к моменту, из-за чего я вообще подавилась, – волшебница была.

Ураганы предсказывала. Имена тех, кто в море сгинет, знала. Но ее уже год как нет с нами.

– Мама умерла восемь лет назад, – поправила его тетка Андреа.

– Ваша мама? – уточнил Даниэль.

– Нет, она была моей свекровью, но перед смертью успела стать мне матерью.

– Жаль. Сочувствую вашей потере.

Не знаю, испытывает ли он настоящее сочувствие, по его голосу это невозможно почувствовать. Вежливый интерес, но не сопереживание.