Надежда Феникса

Или это он обжигающе-горячий?

– Как прошла ваша первая ночь в новом мире? – поинтересовался мужчина, открывая передо мной дверь.

– Волшебно. Я спала, как убитая.

– Как убитая?

– Это такое выражение из нашего мира, – поспешила заверить его. – Никто меня убивать не собирался.

Он снова рассмеялся, и я снова отметила, какой приятный у него смех. Почему-то представить себе смеющимся императора мне не удавалось вообще, а вот его брат улыбаться не просто умел, но, кажется, еще и любил.

– У вас чудесная сестра. И бабушка, – отсмеявшись, произнес он. – Сразу видно, что вы семья.

Интересно, это комплимент сейчас был или характеристика?

– Ваша вторая сестра наверняка тоже чудесная, ларэй, я буду счастлив с ней познакомиться. Как только она придет в себя.

На этом моменте я скисла, как деревенское молоко оставленное нерадивой хозяйкой на солнышке. Нет, разумеется, то что Вера придет в себя – это чудесно, но вот цена этих чудес…

– Расскажите мне об алых сирин.

Или о фениксах, – попыталась зайти с другой стороны. – Как так случилось, что алые сирин прервали свой род? И почему самому императору нужна моя помощь?

– Я не могу разглашать такую информацию, ларэй. – Серо-голубые глаза Виоргана сверкнули искрами, словно лед обманчиво разогревался на зимнем солнце. – Все, что вы хотите узнать, вы можете спросить у моего брата.

– Я вчера спросила, – правда, не совсем то и не совсем так, – и он обещал, что мне предоставят всю информацию.

– Если обещал – значит, обязательно предоставят, – произнес Виорган. – Мой брат из тех, кто всегда держит свое слово.

Он это так уверенно произнес, что его уверенность передалась мне. Понимаю, что у политических лидеров и братьев политических лидеров сто процентов внутри заложен какой-то переключатель, при нажатии на который им безоговорочно веришь, но… это было нечто более глубокое. На уровне чувств. Поэтому переспрашивать я не стала.

Поэтому, а еще потому что мы снова вышли на тот прекрасный арочный балкон.

Сейчас море было залито только-только взошедшим солнцем, а точнее, только-только взошедшими солнцами, водная гладь блестела, раскаляясь вместе с набиравшим силу летним днем. Почему летним? Потому что только летом может быть так тепло, только летом может так быстро отступать прохлада, скрываясь в звенящем от зное воздухе.

– Здесь очень красиво, – произнесла я.