Ныряльщица

И не только с ней, но Родресу я про свои проблемы с силой точно не расскажу. Хару мог бы, вот только ему теперь плевать.

– Не понимаю, о чем ты, – сипит он.

– Да ладно? Если бы не ты, Ромина бы не нашла Мэйс.

– Отпусти его, Лайтнер, – раздается за спиной, как в плохом трагифарсе.

Я отталкиваю Родди от себя, и он едва не падает, кашляя и захлебываясь воздухом. А потом, наплевав на гордость, бежит к компании Ромины, прячась за спины ее подружек. Пусть даже среди них несколько парней.

Д’ерри кривит полные губы в насмешливой улыбке и стоит, эффектно скрестив руки на груди, которую подчеркивает вырез рубашки.

Но теперь я вижу перед собой только убийцу, и меня передергивает. Передергивает от того, что я когда-то с ней встречался. От того, что на красивом лице Ромины нет ни капли раскаяния или хотя бы осознания, что она сделала что-то не так.

– Ну и как тебе с этим живется? – едко спрашиваю, подходя ближе. – Кошмары не мучают?

Навстречу мне выступает защита, Бронс Т’орри.

Парень с меня ростом, но справится с ним даже первокурсник – слишком он неповоротлив. К тому же сила горит на ладонях, требуя выхода, приходится остановиться в паре шагов от компании, чтобы сдержать свой порыв раскидать их по сторонам.

Правда, Ромина отодвигает Бронса в сторону.

– А должны? – интересуется она.

– То есть ты каждую неделю кого-то убиваешь, и уже к этому привыкла?

Подружки возмущенно ахают, парни рычат, а вот Ромина вскидывает брови.

– Что за странные шутки, Лайтнер? – Она снова улыбается и поворачивается к своей свите.

 – Кажется, у кого-то были гораздо более интересные выходные, чем у меня.

– Вирна Мэйс. Помнишь такую?

Ромина хмурится, но по ее взгляду я вижу, что все это ее забавляет.

– Если честно, не припоминаю.

– Ничего, – хмыкаю я. – Родди помнит, как скинул тебе программу, по которой ты смогла ее отследить.

– Родрес, ты устанавливал мне на тапет какой-то неизвестный софт? – капризно спрашивает Д’ерри, и приятель мотает головой.

 – Вот видишь?

А я не могу этому поверить!

Этот едх отказывается от своих слов. Да я ему сейчас ноги повыдергиваю!

В этот раз путь мне преграждает сама Ромина: мы стоим практически касаясь друг друга, но она не отступает ни на шаг.

– Это уже не смешно, Лайт, – тянет она. – На твоем месте я бы больше не употребляла то, что ты попробовал на этих выходных.

– Я ничего не употреблял, – отвечаю я, и мой голос больше напоминает глухой рык.