Ныряльщица

Потому что я жутко устала после работы, мне надо учить задания, чтобы меня не выперли из Академии…

А параллельно еще придумать, как спрятать сестер.

– А я трачу свое время на вас.

– Вы тратите свое время? – акцент он делает на слове «вы», но Дженна останавливает его взмахом руки.

– Ригман, достаточно. Почему ты сразу не рассказала о том, что случилось, Вирна?

– Потому что он не спрашивал, – пожимаю плечами.

– Когда это произошло? И что?

Мне приходится кратко обрисовать ситуацию, и все это время безопасник сканирует мое лицо так, словно надеется там уловить малейший зачаток лжи.

Зря надеется: скрывать мне нечего, а что касается «лжесвидетельства», не уверена, что из этого кабинета что-то выйдет к политари. Хотя бы потому, что я все еще думаю… нет, я уверена, что Дженна что-то знает о ныряльщиках. И Н’эргес тоже.

За все время, что я говорю, Дженна меняется в лице несколько раз, въерха заклинило. Поспорить могу, его давно и прочно заклинило, это выражение лица он носит, когда засыпает, когда просыпается, когда чистит зубы или сидит на толчке.

Впрочем, с толчком могут быть варианты.

– Лайтнер К’ярд. Какие у вас отношения? – Дженна глубоко затягивается.

– Я уже все сказала по этому поводу.

– Не все, – она смотрит на меня, наклонив голову. – Ты не сказала, что этот парень защищал тебя в участке политари.

– Это не имеет ни малейшего отношения…

– Имеет, – перебивает Дженна. – С той самой минуты, как ты опрокинула на него поднос. Ты, девушка, проработавшая официанткой не в самом приятном заведении Ландорхорна, желающая получить это место, подставилась, потому что ничего к нему не испытываешь?

– Какое вам до этого дело?

– Самое прямое.

Я хочу быть уверена, что если этот парень снова окажется в моем клубе, ты больше не станешь швыряться в него подносами.

– Не стану.

– Предлагаешь мне поверить тебе на слово?

– Можете запихнуть меня в камеру, которая вытащит из моей головы всю правду.

Судя по выражению лица, Дженна мою шутку не оценила.

В общем-то, ее можно понять, эти камеры применяют спецслужбы для допросов особо опасных преступников. После применения такого «пробуждения» воспоминаний в лучшем случае человек будет всю жизнь заикаться. В худшем – пускать слюни на перекошенное левое плечо.

– Ты знаешь, кто его отец, Вирна?

– Да.

– И ты можешь мне пообещать, что не создашь проблем?

Мне хочется спросить прямо – о чем она? Вместо этого я киваю.

– Обещаю.

Дженна меня изучает.