Палач

За благополучным фасадом супружества скрывалась пустота. Отрепетированный многовековой спектакль, в котором менялись лишь времена и окружение. Анжела идеально подходила на роль его жены. Благотворительность, не последнее имя в строительном бизнесе столицы, постоянные встречи, презентации, деловые поездки – все это обязывало. Она замещала его во многих вопросах, в том числе и по теме измененных.

Кем она была для него на самом деле, Демьян и сам не смог бы ответить. Они давно исчерпали все грани их отношений, воспоминания – то немногое, что оставалось общим.

– Моя личная жизнь тебя не касается, – отрезал он, – если ты еще раз выкинешь нечто подобное, ты перестанешь быть Осиповой, Анжела. Я не потерплю рядом истеричку. Человеческая жизнь для этого слишком коротка.

Виски пронзило болью. Демьян поморщился, прислонился к стене и ослабил галстук. Вернулись частые гости последних месяцев – головные боли. От лекарств не было никакого прока, МРТ ничего не показало.

– Что с тобой? – в ясных голубых глазах Анжелы застыло раскаяние.

Она протянула руку, чтобы коснуться его щеки, но Демьян покачал головой. Анжела глубоко вздохнула и отступила.

– Прости меня, – теперь она шептала. – Демьян, прости, пожалуйста. Я не знаю, что со мной происходит, я… Я безумно боюсь тебя потерять. Я не смогу без тебя.

Он оттолкнулся от стены, протянул ей руку.

– Пойдем. Я тебя провожу.

– Ты приедешь сегодня домой, помнишь, что позвал Мишу? – ее голос звенел от страха.

Стрельников сегодня возвращался из Штатов, и Демьян пригласил его на ужин. Приветственный жест, в какой-то мере вынужденный – перед тем, как перейти к делам. Он пока не говорил Анжеле о том, что произошло с Филиппом и не собирался: до той поры, пока обстоятельства не прояснятся. Демьяну хватило ее припадка, когда она узнала о Лезине.

– Разумеется, я приеду, – бросил он, – а ты помни, что ты должна держать себя в руках.

– Я буду! – прошептала Анжела. – Демьян, я правда…

Он взглядом пресек попытки продолжать. В приемной накинул на плечи жены шубу, вызвал Виктора и попросил отвезти ее домой, сказал Ольге, что занят для всех, прошел в кабинет и захлопнул за собой дверь.

Голова казалась налитой свинцом, тупая, ноющая боль текла сквозь виски, не позволяла сосредоточиться ни на одной мысли.