Палач

Всполохом мелькнуло воспоминание: яркое и беззаветно ушедшее, но от этого не менее живое.

Анжела в его руках была мягкой и податливой, память тела подсказывала прикосновения, от которых бросало в жар. Демьян неосознанно прижался щекой к ее волосам. Хрупкая, невысокая, женственная. На тонком запястье остались следы от его пальцев. Внезапно накатила удушливая волна раскаяния пополам с желанием.

Они давно не были настолько близки, как в последнюю пару недель. В его жизни хватало женщин, а Анжела стала далеким воспоминанием, угасающим отголоском утраченной страсти.

Нынче между ними творилась какая-то магия. Он видел ее и будто узнавал заново, сходя с ума от предвкушения близости.

Она отступила назад, потянула за собой, и Демьян шагнул к ней, сокращая разделяющее их расстояние. Губы со вкусом вишневого блеска будто отрезвили. Перед глазами стоял совсем другой образ – отчаянно влюбленной в музыку девушки, тонкий запах луговых цветов и бесконечный свет, которым сияли ее глаза и улыбка. Той, что ничего не знала об измененных.

Он сжал ее волосы в кулаке, заставляя запрокинуть голову.

– Демьян…

– Ни звука, – предупредил он, – пока я не позволю.

Что он хотел увидеть в глубине ее глаз? Безвозвратно утраченное отражение высоты небес или смазанную киноленту прошлого?.. Медленно, смакуя каждое мгновение, Демьян разжал руку, пропуская длинные пряди сквозь пальцы.

– Раздевайся! – скомандовал он, и под его взглядом Анжела, казалось, стала еще меньше. Дрожащими пальцами расстегнула блузку, сбросила юбку, перешагнула через нее.

Ему нравилось слышать ее голос: высокий, срывающийся от желания. Анжела дрожала то ли от холода, то ли от предвкушения, или же от всего вместе, и это невероятно возбуждало. Демьян развернул ее спиной к себе, подтолкнул к столу. Она ойкнула, но тут же прикусила губу и только сдавленно выдохнула, когда он с силой сжал ее грудь в ладони.

Она принадлежала только ему, безоговорочно подчиняясь. Демьян потянул вниз белье, положил руки на поясницу заставляя прогнуться.

Анжела вздрогнула всем телом, когда резко вошел и тут же расслабилась, подаваясь назад. Демьян знал, что она кусает губы, сдерживая стоны, и от этого заводился не на шутку. В чувственном дурмане отмечать, как Анжела выгибается под ним от наслаждения, было невероятно, но недостаточно.

Почти касаясь губами ее уха, он едва слышно произнес:

– Хочу слышать твой голос.

Она выдохнула его имя, вцепившись в край стола, а ее тонкие стоны звучали музыкой.