Поющая для дракона

Захотелось отступить на несколько шагов, желательно в приемную. Лишь усилием воли заставила себя остаться на месте.

– Вы же хотели шоу в моем исполнении. Понравилось?

Халлоран приподнял бровь.

– Ты еще не поняла, девочка? – Его голос скользнул по коже с нежностью завернутого в бархат лазерного ножа. – Условия ставлю я. И только я решаю, когда ты будешь передо мной извиняться. И как.

От этих интонаций по телу прошла удушающе-жаркая волна. Иртханы с детства тренируют голос – на случай беседы со зверем, когда одно неверное звучание может оставить от тебя горстку пепла или мокрое место.

Но сейчас я на себе ощутила все прелести низкого, обволакивающего властного тона. Не оставляющего ни малейших сомнений, кто хозяин ситуации, подчиняющего и лишающего воли. Не знаю, как он говорит со своими подчиненными – если он с ними вообще говорит – но я бы на второй день уволилась, даже если бы мне за месяц предложили оклад как за год ежевечерних выступлений в Ландстор-Холл.

– Оставьте меня в покое! – Я уперла руки в бока и посмотрела на него, как совсем недавно смотрела на шпиль его высотки.

 – Вы не трогаете меня, я не трогаю вас. Все честно.

– Неужели? – пальцы жестко сомкнулись на моем подбородке.

Во рту неожиданно пересохло. Там, где его рука касалась моей кожи, словно полыхало пламя, и оно жидким огнем растекалось по всему телу. Сумасшедшее наваждение и гипнотический взгляд, под которым в самом низу живота раскрывался алый цветок бесстыдного животного желания.

– Не смейте делать это со мной!

Я рванулась и от души влепила ему пощечину, а в следующий миг оказалась с силой прижата к его груди со сведенными за спиной руками.

Вывернутыми так, что на глаза навернулись слезы. Пошевелиться не могла – боялась, что распрощаюсь с левым запястьем. Оно, кстати сказать, уже горело, так же, как и его щека.

– Вы сломаете мне руку, – голос почему-то сел, и стал еще ниже привычного.

В глазах иртхана полыхнуло пламя, на миг делая их похожими на брошенные в огонь драгоценные камни.

– В следующий раз так и сделаю. – Уголок тонких губ приподнялся. – Подумай об этом перед тем, как замахнешься снова, Леона.

Уже и имя мое настоящее знает! Как у них все быстро, у высших.

– Мне больно! – прошипела я.

– Об этом ты не подумала, когда шла сюда?

Запястье недвусмысленно намекало, что не против принять привычное положение: на нем словно кандалы раскаленные защелкнулись, которые с каждой секундой все сильнее вплавлялись в кожу.