Парящая для дракона

Изредка узорчики оживали и принимались ползать по стеклу, а потолок начинал двигаться. В такие моменты я старалась не двигаться сама, потому что тошнить меня начинало уже на самом деле.

– Юргарн! – донеслось из-за двери.

О. Кажется, в ход пошла тяжелая артиллерия.

– Лаура! – Это уже голос отца. – Лаура, немедленно открой дверь!

А Ингрид небезнадежна. Об этом мне подумалось как-то очень отстраненно, сквозь вспышки фервернского сияния перед глазами. Получается, она сразу отцу позвонила? Или просто больше времени прошло? Я потянулась за планшетом и хмыкнула: да, с пятнадцатью минутами я погорячилась.

Все сорок. За эти сорок ко мне приходила Сильви, мне звонил Даргел, отец вот даже с работы убежал в срочном порядке.

– Лаура! Открой, или я ее вышибу.

– Я сижу спиной к двери, – предупредила я. – Вышибешь дверь – вышибешь из меня Лауру.

Почему-то последнее заявление показалось мне недостаточно грозным, и я добавила:

– Навсегда.

– Кошмар! Это какой-то кошмар! – голос Ингрид.

– Ладно, Лаура, чего ты хочешь?

Чтобы меня оставили в покое.

– Остаться наедине с расстройством желудка.

– Брось! Мы оба знаем, что никакого расстройства нет.

– Есть, – сказала я. – Если хотите, можете остаться под дверью и послушать.

– Ферна Хэдфенгер.

После этих слов за дверью стало подозрительно тихо. В ванной, в общем тоже: мое фервернское сияние собралось в шеренгу, выстроилось у меня перед глазами ровной лентой и засияло ярче, чем все огни Хайрмарга вместе взятые.

То, что у меня начались глюки, я поняла не сразу. То есть глюки, которые Ландерстерг, которого здесь совершенно точно не могло быть (в разгар рабочего дня в Айрлэнгер Харддарк), ну и вообще – не могло, обозначили свое присутствие стуком в дверь.

Подозреваю, что именно так мог бы стучать Ландерстерг, если бы он там был. Негромко, но жестко. Странно, что дверь сама не открылась или не выпала из арки.

– Ферна Хэдфенгер. Откройте. Нам надо поговорить.

– М-м-м-м… – сказала я.

 – Нет. Если вы глюк, то говорить нам с вами не о чем. А если нет, тем более не о чем. Потому что когда мы с вами в последний раз говорили, это ничем хорошим не закончилось.

Тишина за дверью могла означать только то, что глюк ушел. Ну либо то, что он сейчас пытается понять, что ему делать дальше, а может быть, то, глюк он или не глюк. В общем, возможны варианты.

– Мы здесь одни, – донеслось из-за двери.

– Хорошо, – сказала я.

– Откроете?

– Нет.