Заклятые супруги. Темный рассвет

Что-то у меня точно болело, но я никак не могла понять, что: затылок или макушка. Да и ногу, кажется, я все-таки подвернула. Ощущение полета и подпрыгивания, когда Анри поднимался по лестнице, добавило неприятных ощущений: теперь меня еще и затошнило. Попыталась ответить, получилось что-то вроде:

– Моя ноглова…

К счастью, свыше смилостивились над моим позором, и сознание отключилось.

Кто-то держал мою руку, поглаживая. Кто-то водил пальцами по лбу… бр-р-р, холодными, почему-то мокрыми, но сильными.

Голова раскалывалась на множество мельчайших кусочков, собиралась воедино, а потом раскалывалась вновь. Зато моя импровизация сработала. Косо-криво, но ведь сработала же!

– Вы за женой даже в собственном доме уследить не можете. Что уж говорить о большем.

– Лучше следите за своими словами, де Мортен. Как вы только что выразились, в моем доме.

Или не очень?

Приоткрыв глаз, обнаружила мужа слева, сидящим на кровати. Брат наблюдался справа: суровый и мрачный, держал стакан с водой и чертил исцеляющие узоры армалов, глядя в район моей макушки.

Анри тут же наклонился ко мне, с тревогой вглядываясь в лицо. Какое это счастье – видеть его на одном месте, а не постоянно кружащим надо мной, как июньский шмель.

– Как ты себя чувствуешь?

– Не очень… – я слабо улыбнулась.

Ну очень, очень слабо. Чтобы наверняка.

– Ничего. Сейчас полегчает, – холодно отозвался Винсент.

М-да. Об этом я как-то не подумала.

Боль и правда отступала – мягко, как океанская волна, унося за собой шум в ушах и тревогу из глаз Анри.

Руки и ноги наливались теплом, да и в целом я себя чувствовала превосходно. Ну, если исключить взгляды двух самых дорогих мне мужчин – колючие, хлесткие, стоило им скреститься подобно лезвиям кардонийских стилетов.

– Я люблю вашу сестру, де Мортен.

– Так любите, что обрекаете ее на жизнь с оглядкой, сплетни и косые взгляды?

Брови Винсента сошлись, снова прочертив на переносице глубокую складку. Глаза Анри похолодели – насколько можно назвать холодным расплавленное золото.

Но сейчас в него медленно вливали лед, оставляя застывать на ветру.

– Я сделаю все, чтобы она была счастлива.

– Вы уже достаточно всего наделали. Я политик, де Ларне, и в отличие от вас привык смотреть вперед, а не только себе под ноги.

– Так поднимите голову и подумайте о чувствах Терезы.

– С каких это пор вас интересуют ее чувства? – В голосе Винсента звучала смазанная ядом сталь.