Я не знаю собственное я

Пахло сыростью и чем-то очень неприятным. Как выяснилось, запах исходил от ведра, стоявшего в углу комнаты. Видимо, служившего здесь туалетом для пленных. Очевидно, что не я здесь первая и наверняка не последняя…

Когда глаза привыкли к темноте, я с интересом подошла к стене и стала её рассматривать. На ней виднелись кровавые пятна и следы от пуль… Меня бросило в жар. Я постаралась унять внутреннюю дрожь и хоть немного абстрагироваться от этого жуткого места.

Выйду ли я отсюда живой? Есть ли хотя бы у меня маленький шанс?

«Не относись так серьёзно к жизни, это всего лишь жизнь», – вспомнив слова дядьки, я нервно усмехнулась.

Почему-то сейчас я меньше всего хотела воспользоваться этим советом. Я не готова была умирать, даже не успев попробовать эту жизнь на вкус…

Боже, как же чертовски страшно! Меня лихорадило от ужаса.

Господи, да за что мне это всё? В чём я так провинилась?!

Ко мне тут же пришёл образ Глеба… Он предстал передо мной, словно призрак. Я тут же закрыла глаза и встряхнула головой, стараясь избавиться от безумного наваждения.

Неужели это расплата? Как быстро… Но ведь он изнасиловал меня, унизил, обесчестил!

Я встала на колени, ладонями прикрыла глаза и разрыдалась, моля о прощении.

– Глеб, прости меня… Прости… Боже, я так хочу жить!

Сев на холодный пол и обхватив колени руками, я стала раскачиваться из стороны в сторону. Мой взгляд остекленел, застыв на одной точке где-то впереди меня.

Оставалось только ждать… А чего ждать, я и понятия не имела.

Скорее всего, смерти. Но какой она будет? Долгой, мучительной или легкой и быстрой?..

В какой-то момент сознание отключилось, и я провалилась в сон.

Мне снился Глеб… Его изуродованное пожаром тело лежало в гробу. Над ним плакала его соседка, баба Маня. Я неуверенно подошла к гробу и хотела прошептать "Прости", но труп резко вскочил и погнался за мной через всю деревню…

От кошмара меня пробудил скрежет открывающейся двери.

В «темницу» вошли трое.

Я вскочила и инстинктивно попятилась к стене. Передо мной стоял Вован в обществе тех же самых нелицеприятных бандюганов. Вован улыбался кривой недоброй улыбкой, обнажая золотой зуб.

– Ну здравствуй, Настя, – с усмешкой поздоровался он. – Я же тебе говорил, что мы ещё встретимся… Как тебе твоя новая обитель?

– Телевизора и дивана не хватает… – брякнула я, сама удивившись, как мне еще хватило духа так "пошутить".