Дневники дьявола

Дневники дьявола

Марина Евгеньевна Новикова

От автора. Опыт дает мне право утверждать, что все в этой жизни закономерно, а коли так, то я, видимо, очень постаралась, что бы однажды судьба понесла меня, как с крутого склона, в пропасть чужих страстей, мерзких поступков и холодящих душу преступлений. Я совершенно к этому не стремясь, стала невольным свидетелем целого ряда прошлых и настоящих человеческих трагедий, но, одновременно, среди моих давних и новых знакомых, как ни странно, больше оказалось тех, кто из жутких испытаний вышел удивительно цельным человеком, сохранившим душевное тепло и желание дарить его людям.

Мне захотелось об этом рассказать тебе, дорогой мой читатель или слушатель. Я не знаю, сколько тебе лет, кто ты и чем занимаешься, но, надеюсь, что мой рассказ поможет тебе во время сложного выбора, перед которым, рано или поздно, становится каждый из нас. С уважением, Мария Смирнова.Содержит нецензурную брань.

Марина Новикова

Дневники дьявола

Все события и персонажи романа

вымышлены, любое сходство с реальными

людьми, событиями и ситуациями

абсолютно случайно…

Глава первая.

Телефонный звонок безжалостно разорвал в клочья уютные объятия сна. Я, недовольно буркнув проклятие себе под нос, поднесла трубку телефона к уху. Ну, конечно, кто бы сомневался… звонил наш неугомонный главный редактор Спирин. Только он, не мало не считаясь с личной жизнью, здоровьем, нервами и прочей, с его точки зрения, ерундой, мог выдернуть сотрудников редакции из-за праздничного стола, с пляжа у мирно плещущего моря в те счастливые, тяжким трудом добытые нескольких дней отдыха и, наконец, из теплой постели и направить, в нетерпящем отлагательства ни на секунду порядке, добывать любезную его сердцу информацию для нашей газеты.

Три года назад, когда мне, руководителю одного из сибирских филиалов столичного издания, предложили место начальника московского отдела криминальной хроники, я уже более двадцати лет проработала журналистом и догадывалась, что размереннее моя жизнь не станет.

Спирин, уже при первой встрече, не обещал мне сладкой и, тем более, спокойной жизни, но его манеры подвергали мою любовь к работе журналиста и преданность нашей газете слишком частым и безжалостным испытаниям. Именно за эти несносные манеры, заполнять собою и своим восприятием жизни не только все пространство редакции, но и личную жизнь ее сотрудников, главного редактора кто-то метко прозвал «ГлавВредом».